Чтение онлайн

Отделы не докладывают администрации о случившемся, потому что всякий хороший менеджер знает: администрации следует сообщать только хорошие новости. У тех. кто звонит в администрацию со своими проблемами, в «Зефире» неважные перспективы. Администрация существует не для того, чтобы водить начальство отделов за ручку, ее задача – распространение фондовых опционов. Дурная весть просачивается наверх только в три часа дня.

Происходит это лишь потому, что восемь отдельских менеджеров собираются на девятнадцатом этаже и блуждают среди опустевших столов. Помощи нет – ни единого бледного лохматого техника. Зато компьютеров хоть отбавляй, и менеджеры всматриваются в их экраны, пытаясь выяснить, что не так. «Сюда!» – кричит менеджер управления риском, и все сбегаются в застекленный зал. Там, среди бежевых системных блоков и путаницы цветных проводов, стоит маленький мониторчик. На его темном экране светится зеленым одна-единственная строка:

Менеджеры переглядываются – вдруг кто-то знает, что оно значит. Когда становится ясно, что никто не имеет понятия, что это за бежевые ящики такие (не говоря уж о том, как они работают), принимается решение позвонить в администрацию. Это понятно – кому же охота звонить из своего родного отдела. Соединяются с секретаршей, и она обещает все передать, как только закончится совещание. Удовлетворенные менеджеры какое-то время болтают о машинах и гольфе – не так уж часто они собираются вместе, – а затем неохотно возвращаются на свои рабочие места, к своим ленивым, отстающим от графика, тырящим бумагу подчиненным, к недостижимым производственным показателям.

Тем временем семнадцатью этажами выше приходит в движение администрация. Совещание возобновляется. Поначалу все растеряны. Не имеет ли случившееся отношения к сокращению отдела информационных технологий? Или новый провайдер не соблюдает контракт? А кто, собственно, их новый провайдер?

Никто ничего точно не знает. Документация отсутствует, и это просто скандал. Кто-то приписывает проблему недосмотру секретарей, но администрация не собирается никого обвинять. Ее дело – принимать решения, а не искать виноватых. Решения, так или иначе, в первую очередь, а виноватые – после. Постепенно выясняется, что после августовской аварии задачу по избавлению от идиотов-компьютерщиков сочли более важной, чем подбор надлежащей замены. Специалистов по компьютерам в «Зефире» нет.

Следует экстренное решение: немедленно вернуть всех уволенных на работу. Пусть срочно подключат сеть. Потом, когда сокращение будет подготовлено в должном порядке, можно будет их выставить опять.

Администрация расслабляется. Кризис миновал. Приказ передается в отдел кадров для исполнения, но на этом дело застопоривается. Все кадровые файлы хранятся в сети, а без них никто не знает, как связаться с бывшими служащими. Даже фамилии неизвестны. Здание снова оглашается протяжными телефонными звонками. Не помнит ли кто-нибудь людей, работавших на девятнадцатом этаже? Никто не помнит. Другие отделы всегда сторонились этих одетых в футболки чудиков. Только один человек во всем «Зефире» мог бы дать нужную информацию: Гретель со своим списком. Но к ней администрация как раз и не обращается.

Холли в Восточном Берлине подпиливает ногти. Не смыться ли ей в спортзал? Здесь все равно делать нечего. Она поворачивается, чтобы взглянуть на стенные часы, и вздрагивает, обнаружив стоящую позади Меган. Холли сидит к Меган спиной, и та всегда приближается незаметно.

– Извини. Сидни просила тебя распечатать итоги продаж. Ей это нужно к двенадцати.

На часах одиннадцать тридцать пять. Холли готова спорить на что угодно, что Сидни имела это в виду уже несколько дней. По-мнению Холли, Сидни только тем и занимается, что превращает текущие задачи в срочные, скрывая их до последнего момента.

– Ладно, сейчас.

Меган уходит. Холли роется в отчетах. «Ну почему Сидни не попросит представителей писать покороче?» – мысленно ноет она, но тут же обрывает собственное нытье. Подобный вопрос она могла бы задать три года назад, будучи такой же зеленой, как Джонс. В ту пору она воображала, что знание такого рода вещей сопровождается восхождением по служебной лестнице и покупкой все более классных блузок и туфель. Знаний она так и не получила, по службе не выросла – зато приобрела постоянную складку на лбу, репутацию необщительной особы и растущую зависимость от спортзала. Она любит простоту и неизменность соблюдаемых там правил. Бег поддерживает в тонусе бедра, штанга – руки. Ничего общего с ее жизнью в отделе продаж.

Она подбивает итог и включает принтер в тот самый момент, когда Фредди и Джонс возвращаются из разведки.

– Ну что?

– Сеть нигде не работает, – отвечает Фредди. – Значит, это компьютерная проблема, слава те господи. Ты что делаешь?

– Попусту трачу жизнь, как всегда.

Фредди плюхается на свой стул, Джонс смотрит по сторонам.

– Самое подходящее время для разговора с Сидни, мне кажется.

Фредди, застонав, объясняет Холли:

– Джонсу не дает покоя главная целькомпании.

– Я тебе с ходу скажу, Джонс. Это психологический эксперимент: выяснить, сколько страданий способен вынести человек, пока не плюнет и не уйдет. Кстати, – говорит она Фредди, – ты помнишь, как все у нас жаловались на несоблюдение баланса между работой и личной жизнью? Так вот в понедельник будет общее собрание по этому поводу. В семь тридцать утра.

Фредди смеется, вытирая глаза.

– Как по-твоему, они это нарочно или просто не догоняют? И какой из двух вариантов хуже?

– Венделу даже повезло, если разобраться. Слышали? Его уже взяли в «Усердие».

– Кто тебе сказал? – взвивается Джонс.

– Одна девка в спортзале, а что?

– У вас нет никаких подозрений, почему все ушедшие из «Зефира» оказываются в «Усердии»?

– Ну, не все.

– Назови хоть одного из ушедших, с кем ты сохранила контакт.

– Э-э…

– Я думаю, – говорит Джонс, – что никакого «Усердия» вообще в природе не существует. Его выдумали, чтобы помешать вам общаться с уволенными.

– Зачем это надо? – пугается Холли.

– Потому что их и не увольняли вовсе, – понизив голос, говорит Фредди и снова смеется.

– Не знаю зачем, но спорю, что это правда.

– А я вот спорю, что тебя вышибут, если не перестанешь разнюхивать. Когда-нибудь Джонс просто не появится, – пророчит Фредди, – и нам скажут, что он ушел… в «Усердие».

– Не надо, – просит Холли. – У меня прямо мурашки по коже.