Чтение онлайн

— Правда. Купи побольше. Полкило купи крысиной отравы.

Сказано сделано.

— Ласло, только ты не говори никому, особенно сестре, а то она проболтается. А я иностранец и Федька с Ванькой. Спросят где на таможне: «А зачем вам яд»?

— Конечно, пан Барерас. Я — могила.

А Малгожате Брехт другое задание дал. Испечь два пирога больших с яйцом и рисом.

В один из них Брехт и насыпал, по возвращению домой, отравы, почти всю и высыпал. Знатно запахло чесноком. Пришлось тот пирог, который с нормальной начинкой, съесть самим, а Малгожате печь ещё один. В этот добавили нормального чеснока.

Брехт принюхался к обоим. Нормально, от съедобного даже сильнее и приятнее запах. Осталось малость: вручить эти пироги в тюрьме адресату. Со вторым пирогом просто Брехт подстраховался, мало ли, вдруг, охранники, попкари, надзиратели, ну, в общем, персонал тюрьмы, захочет пирог сам употребить. Вот и будет второй. Типа, этот ребята передайте гражданину Шухевичу в камеру, а этот сами за его здоровье съешьте. Вкусный пирог, яиц не пожалела и чесночок положила, вон какой духмяный получился. Вам побольше и подухмяней который. Ешьте, поправляйтесь, а то вон худущие какие.

Проблема была в передаче пирога. Не сам по себе процесс. Тут, как выяснил Ласло, по команде герра Барераса, это привычное дело, некоторые заключённые только благодаря таким вот кормёжкам и тянут срок, не загнувшись от голода. Не сильно щедро в Польше денег выделяют на создание достойного быта заключённым. Спят на полу часто в переполненных камерах и холодно, и голодно, борцам за свободу Украины и прочим бандюганам. А вот передачи продуктов родственниками приветствуются.

Проблема была в самой Малгожате. Ну, передаст она пирог с мышьяком товарищу Шухевичу, ну, «зъест» он его, ну отравится. Начнут проверять, кто послал. А там документ нужно показывать, когда передачу в окошко тюрьмы суёшь. Записывает мужичонка в больших роговых очках, кто это такой щедрый.

Помрёт, дай-то бог лидер националистов украинских, Польше только плюс с того, вдруг не будет волынской резни, если Толстому не верить, но ведь организуют расследование и мигом выйдут на Малгожату Лабес. Проверят гостиницы и всякие отели, не найдут, но зато найдут отметку, что она там жила, в этом Хотеле «Атлас Делюкс». И что прибыла она вместе с сеньором Барерасом, и был у них чудесный «Мерседес». Всё, приплыли.

Потому, так делать нельзя. Нужно, чтобы пироги передала девушка — это раз. Красивая — это два. Чтобы внимание солдатиков отвлечь от пирога и привлечь к себе. Она должна сказать правильные слова, что этот большой красивый второй пирог специально для попкарей — это три. И она должна быть совершенно, ни коим даже малейшим образом, не связана с Брехтом и его спутниками. Не самая простая задача.

Делать Малгожате левый паспорт не вариант, время нет, да и связей. Возможно, лидеры ОУН и могли бы помочь, но светить перед ними Малгожату тем более не стоит. Сложно, в общем, всё.

Выход нашёлся неожиданный. Брехт выходил, прихрамывая, из отеля и тут на него бросилось пару проституток. Не так, чтобы прямо «бросились», но пристали громко и настойчиво, не желает ли пан культурно отдохнуть. Ну, да, и вернуться на Родину с сифилисом и гонореей, и чего там ещё бывает, гепатитом «С». Спасибо.

— Нет, пани… — Стоять. Бояться. Они же на украинском говорят.

А что если дивчин этих гарных привлечь к передаче пирогов. Одной за глаза. Вон, та полненькая и красивая, и говорливая. Брехт хроноаборигенку пальцем поманил.

— Сколько за день?

— А пан справится? — эдак кокетливо, ну, вроде как, ого-го какой пан атлет. Могучий просто пан.

— Сколько?

— Двести злотых.

— Не дёшево …

— Так за день заездите бедную девушку, потом пару дней отдыхать, — ржёт. Умная, хоть и блондинка.

— Только сперва нужно моего друга в тюрьме навестить и передачу ему заслать. Пирог. Поможешь?

— Тю, дело не хитрое, я своему каждую неделю ношу, посадили за драку в ресторане, а он ведь защищался, ну, оказался у него нож, так на столе ножи у всех лежат, антрекоты всякие резать. — А ведь дивчина не простая. Стоп, и её знают в тюрьме, те, кто передачки принимает. Замечательно. Арестуют и пытать потом Оксану будут. Так гейшу звать. Сильно-то и не жалко. К тому же она вот всю эту правду им выложит и отпустят, может, потом. Ну, а нет, так нет. Вместо заражения людей венерическими заболеваниями послужит на процветание СССР.

— Так, Оксана, во сколько там передачи начинают принимать?

— Так уже принимают. Время двенадцать. С двенадцати. — Ткнула пальцем в большущие напольные часы, что стояли в холле отеля. Красота. Сразу себе такие захотелось.

— Поехали.

— Поехали, — попыталась под ручку ухватить. Еле Брехт успел отскочить.

— Сначала дело.

— Пан деловой. Люблю деловых, — ржёт.

Событие двадцать второе

Штирлиц выстрелил из парабеллума в голову Мюллера с расстояния в

полметра. Пуля отскочила ото лба Мюллера. "Это — Броневой", — понял

Штирлиц.

Собрание … Слёт … Сходка … Тайная Вечеря … Встреча активистов ОУН с полковником Брехтом назначена на четыре часа дня. Пирог передали в два, пришлось приличную очередь отстоять, много оказалось, женщин в основном, желающих подкормить узников совести и пострадавших за мешок картошки. Всё прошло замечательно. Охранник, на которого из-за спины Оксаны подглядывал Брехт, прямо в той комнатушке, где принимали «дачки» отломил от нормального пирога уголок и задвигал челюстями, и закатил глаза, и икнул, проглотив, а нефиг есть пироги такими кусками огромадными всухомятку. Икнул ещё раз и, взяв под мышку второй пирог, завёрнутый в рушник, потащил его по лестнице на следующий этаж. Тюрьма большая — четыре этажа. Дальше, куда подевался икун, было не видно. Оставалось надеяться на всевышнего, что он на стороне добра. Бог же — добро. Пусть чуть поспособствует. Он же знает, сколько тысяч людей погибнет от рук этого вурдалака. Всеведущ. Должен помочь.

Теперь время просто понеслось. Иван Яковлевич хлопнул девицу по заднице, эдак от души и протянул руку, типа, цепляйся Оксана, но тут же руку отдёрнул и хлопнул себя ею по голове тоже блондинистой.

— Совсем забыл. Пани Оксана, мне ж надо быть в четыре на встрече. Важная встреча. Давай на завтра договоримся. Вот тебе двести злотых. — Отслюнявил червонцами. — Это не аванс, это расплата за сегодняшнее неудачное знакомство. Завтра ты моя на весь день. Чмоки — чмоки. Найду в отеле. Не исчезай.