Комбинация
Шрифт:
— Болтать то мне не надо. Исповеди…
С тем и удалился.
Царевич же тем временем вернулся к себе.
Разговор этот совершенно его вымотал. Очень сложно было объяснять людям, что они дураки и стараться не указывать на это прямо. Никто ведь не любит себя чувствовать таковым. Даже если это так.
Оттого, выжали его сии дебаты словно тряпку, что бабы на реке после стирки крутили в две, нет в четыре пары рук. До треска. Чтобы даже капелька лишняя не наворачивалась.
Покушал. И завалился подремать. Мозгу требовался отдых. Заодно спросонья можно было бы обдумать все заново. Припомнить кто как реагировать. И постараться прикинуть невысказанное…
А ближе к вечеру пришла Арина.
Он ей сразу по приходу дал поручение — собрать слухи свежие. Особенно те, что вокруг посланников иностранных держав крутятся. Ну и материалы наружного наблюдения. Кто куда ходил и с кем беседы вел.
Но было тихо.
Утечек о том, что с них требовал царь, никто не дал. Видимо поверили увещеваниям, будто османы, узнав о желании русских воевать дальше, станут лучше готовится. Отчего ничего толком не выйдет и придется сворачиваться, прекращая войну как есть. Даже слуги, что у посланников служили, ничего такого не слышали…
— Молчат?
— Молчат.
— А что говорят о том, ради чего отец их вызывал?
— О войне с турком. Дескать, просит вновь возобновить Священную лигу, дабы добить Великую порту. Что ныне к тому самое время. Слаба, ибо. Оступилась. Тяжело ей. Очень тяжело. Так что — самое верное продолжать ее бить. А не отступать в благородстве, давая подняться с колен.
— Ругались?
— Может быть. Но то не слышно было.
— Письма может стали куда какие отправлять?
— Письма да — по столицам отправили. Но о чем в них те люди, что о том узнали, не ведают. Полагают, пересказывают просьбу государя о возрождении Священной лиги и продолжении войны.
— Интересно…
— Отец твой у патриарха ныне был. Ругались о чем-то. Иногда из-за дверей даже крик слышался. Но неразборчивый.
— Когда? — напрягся Алексей.
— После того, как ты ушел от него. Он чуть выждал и побежал на подворье.
— Даже так… — помрачнел царевич.
Догадаться о цели того визита было несложно. Алексей шагнул на тонкий лед, поднимая сложную тему. Медлить с ней действительно было нельзя. Но он помнил, как на него смотрели окружающие аристократы. Не то, чтобы с ненавистью или со страхом. Нет. Странно. Как на дурного или больного. Возможно душевнобольного. И, видимо, семя сомнений он посеял не то и не там.
— Что-то случилось? — тонко почувствовав настроение парня, поинтересовалась Арина.
— Нет. Пока нет. Мне нужно подумать… и да — с патриарха глаз не спускать. Я хочу знать о каждом его шаге.
Глава 2
1699 год, февраль, 1. Москва
— На колено! — скомандовал зычный голос.
И отряд, выстроенный в четыре плотные шеренги присел, держа в руках заряженные мушкеты.
— Задние! Товсь!
И последние два ряда встали, взяв оружие на изготовку и переведя курок на боевой взвод. Причем четвертый ряд сместился чуть в сторону на полшага, так, чтобы просунуть свои мушкеты между голов третьего.
— Пли!
Прозвучал достаточно слитный залп.
— Первые! Товсь!
— Пли!..
Два слитных залпа сразу на четыре ряда, между которыми было секунды три-четыре. Хотя, при желании, как пояснил Алексей, так можно построить и больше линий, дабы увеличить плотность и мощность залпа.
Занятно.
Действенно.
Но никакой принципиальной новизны.
Этот прием вполне употреблялся уже в XVII веке хорошо обученной пехотой для отражения атаки. Его обычно применяли накоротке, по возможности в упор. Отчего он становился крайне результативным, нанося особое опустошение в рядах неприятеля. Определенная же размазанность его по времени позволяло части пораженных солдат противника упасть, открывая тех, кто стоял за ними. Ведь одного бойца дважды и тем более трижды убивать нет никакой надобности…
— В штыки! Марш! — рявкнул командир.
Зазвучал барабан.
И эти четыре шеренги, перехватив свои мушкеты с загодя примкнутыми штыками, двинулись вперед. Первая линия — опустив мушкеты на уровень пояса. Вторая — взяв так, чтобы колоть через плечо первой. Третья и четвертая — удерживали их в небо с готовностью перехватить по ситуации.
Прошли полсотни шагов.
Ровно. Аккуратно. Не допуская разрывов и сохраняя равнение.
— Стой! На плечо! Смирно!
Солдаты отработали.
И царь с сопровождающей его свитой начал обход этих ребят.
Поглядел.
Отошел.
Махнул рукой.
И смотр Бутырского полка, производимый по просьбе Патрика Гордона, продолжился. Сам он присутствовать не мог из-за тяжелой болезни. Но за полтора года добрым образом натренированные солдаты действовали слажено.
И вертелись, меняя фронт.
И перестраивались в каре, а потом обратно в шеренгу.
И собирались в походную колонную из двух основных построений, а потом в них обратно разворачивались.
Ловко.
Муштра, конечно, мало кому нравится, но выучку она поднимала очень сильно. Особенно когда требовалась слаженность действий, доведенных до автоматизма.
Никто не толкался.
Ни у кого ничего из рук не валилось.
При стрельбах и выполнении строевых приемов, никто не путался и не мешкал. Быстро и ладно проводя все операции…
А потом были стрельбы на скорость.
Те самые, которые Алексей пытался внедрить по всем московским полкам. Но получилось только применить лишь в Бутырском полку, да и то — из-за упорного и энергичного давления Патрика Гордона.