Чтение онлайн

– Угу. Это я знала. Меня интересовало внутреннее развитие. Когда оно началось. В какой степени за суждения Тьена и его поведение ответственна болезнь.

Может, ей следовало подождать еще немного? Могла ли она? До тех пор, пока не произошла какая-нибудь другая ужасная развязка?

– Довольно длительный период болезнь развивается медленно. У разных людей поражаются различные участки мозга, это сугубо индивидуально. У него больше всего была поражена периферическая нервная система, что сказывалось на функционировании опорно-двигательного аппарата. Однако не исключено, что в дальнейшем, если понадобится защитить репутацию, некоторые его действия можно будет списать на болезнь.

– Как… дипломатично. Чью репутацию? Я этого не хочу.

Он мрачно улыбнулся.

– Я так и думал, что вы этого не захотите. Но у меня возникла весьма неприятная уверенность, что рано или поздно это дело разрастется от скромного технического до очень громкого политического. Лично я никогда не отказывался иметь что-нибудь в резерве. – Он посмотрел на свои руки, свободно лежащие на столе. Серые рукава не могли прикрыть до конца белые бинты на запястьях. – Как Никки воспринял вчерашние новости?

– Это было трудно. Сначала – прежде, чем я успела ему рассказать – он пытался уговорить меня позволить ему остаться там еще на одну ночь. Ныл и подлизывался. Ну, вы знаете, как дети что-то выпрашивают. И мне так хотелось оставить его в неведении. Но я даже не знала, как подготовить его. И в конце концов просто усадила рядом с собой и выложила все напрямую. «Никки, – сказала я, – тебе нужно сейчас пойти домой. Сегодня ночью твой па погиб из-за неполадок с респиратором». И он… побледнел и замолк. Уж лучше бы он продолжал ныть. – Катриона отвела взгляд. Она не знала, как в дальнейшем поведет себя Никки и сможет ли она распознать эту реакцию на смерть отца. И справиться с нею. Или не сможет… – Я не знаю, как это отразится на нем. Когда я потеряла мать… Я была старше и мы знали, что ее смерть неизбежна. Но в тот миг, в тот час это все равно был удар. Потому что я всегда думала, что у нас больше времени.

– Мои родители живы, – сказал Форкосиган. – А смерть дедов воспринимается, наверное, несколько иначе. Они уже старики, и их смерть как-то предопределена, что ли. Когда мой дед умер, я был потрясен, но мой мир – нет. Хотя мир моего отца, наверное, покачнулся.

– Да. – Катриона благодарно посмотрела на него. – Именно в этом вся разница. Это – как землетрясение. Что-то, кажущееся непоколебимым, внезапно рушится под тобой. Думаю, сегодня утром мир для Никки стал более страшным местом, чем прежде.

– Вы уже сообщили ему о дистрофии Форзонна?

– Нет, я пока не стала его будить. Скажу после завтрака. Полагаю, не следует подвергать стрессу ребенка с пониженным содержанием сахара в крови.

– Занятно, но я чувствовал то же самое в отношении своих войск. Могу я… чем-нибудь помочь? Или вы хотите поговорить с ним наедине?

– Не знаю… В любом случае в школу он сегодня не идет. Разве вы не собираетесь везти дядю на опытную станцию?

– Непременно. Только это может подождать часок-полтора.

– Тогда… мне бы хотелось, чтобы вы присутствовали при разговоре с Никки. Нехорошо превращать заболевание в нечто такое страшное, о чем нельзя говорить вслух. В этом была ошибка Тьена.

– Да, – согласно кивнул Форкосиган. – Именно так. Вы все делаете правильно.

Брови Катрионы поползли вверх.

– Беспокоиться надо последовательно?

– Да, что-то в этом роде. – Он улыбнулся, серые глаза блеснули. Катриона вдруг поняла, что – либо по счастливой случайности, либо благодаря умелой хирургии – его лицо не исчерчено шрамами. – Это срабатывает, знаете ли. Если не как стратегия, то как тактика.

Верный своему слову лорд Форкосиган явился на кухню, когда Никки заканчивал завтрак. Потягивая принесенный с собой кофе, он прошел в дальний угол и прислонился к шкафу. Катриона, вздохнув поглубже, пристроилась рядом с Никки, сжимая в руке полупустую чашку. Никки с опаской посмотрел на нее.

– Завтра тебе не придется идти в школу, – начала Катриона, надеясь таким образом привнести в предстоящий разговор оптимистическую нотку.

– Потому что завтра похороны па? Мне придется совершать поминальное возжигание?

– Еще нет. Твоя бабушка просит, чтобы мы привезли его на Барраяр и похоронили рядом с твоим дядей, который умер, когда ты был еще маленьким. – Послание от матери Тьена пришло нынче утром по лучу. В письменной форме, как и послание Катрионы, и скорее всего по тем же причинам. Письмо позволяет многое оставить за пределами строк. – И уже там мы совершим все необходимые церемонии и возжигание, когда все смогут присутствовать.

– Нам придется везти его с собой на скачковом корабле? – с беспокойством спросил Никки.

– Вообще-то, – подал голос лорд Форкосиган, – Имперская без… Имперская гражданская служба позаботится обо всем необходимом, с вашего позволения, госпожа Форсуассон. Скорее всего он окажется дома раньше вас, Никки.

– О! – моргнул Никки.

– О! – эхом отозвалась Катриона. – Я… я как раз думала… Спасибо.

Форкосиган почесал бровь.

– Позвольте мне передать им адрес вашей свекрови и инструкции. У вас и без того много дел.

Катриона кивнула и повернулась к сыну.

– Как бы то ни было, Никки… завтра мы с тобой поедем в Солстис, чтобы посетить там клинику. Мы никогда тебе об этом не говорили, но у тебя такая болезнь, которая называется «дистрофия Форзонна».

– А что это? – На рожице мальчика появилось недоуменное выражение.

– Это нарушение, при котором с возрастом твое тело перестает вырабатывать протеины нужной кондиции, чтобы выполнять положенную им работу. Сейчас доктора могут ввести тебе ретрогены, правильно производящие протеин, чтобы исправить нарушение. Ты еще слишком молод, чтобы проявились симптомы, и если это полечить, то они никогда и не появятся. – Учитывая возраст Никки, не было необходимости вдаваться в подробности о том, что этим же будут страдать его дети. Кэт сухо отметила про себя, как ловко сумела избежать жуткого слова «мутация». – Я собрала много статей о дистрофии Форзонна, ты можешь их прочитать, когда захочешь. Некоторые – довольно сложные, но есть пара-тройка, которые ты сможешь понять с моей помощью.