Чтение онлайн

Не видя ничего вокруг, ибо сражался, закрыв глаза, действовал как-то отрешённо. В конце концов, местным мастерам меча далеко до возможностей, подаренных мне тысячелетним опытом. Двое из пяти уже получили своё. Третий, оглушённый ударом ноги, медленно приходил в сознание. И, явно не торопился с этим делом. Я же, злой на весь мир и, главным образом на себя самого, рубился со звериной злобой. И… равнодушием.

После памятной, одиннадцатой победы, ветеран арены был вежлив, как никогда. Пригласив в кабинет, и заискивающе глядя в глаза, наполнил кубки вином из коллекционной амфоры.

— За победу!

Коротко кивнув, я залпом осушил чашу и осторожно поставил на стол. Судя по тому, как неуверенно смотрел разукрашенный шрамами боец, предстояла новость из разряда «не очень». Я молча ждал. Наконец, выдержав изрядную паузу, ланиста начал.

— Что думаешь делать после освобождения, Ал-Ор?

— Мир велик. — Усмехнулся я. — А я с детства любил путешествовать.

Вообще-то, так оно и было. Только, не рассказывать же ему про сеть гиперпространственных туннелей, опутывающую всю Солнечную Систему. По крайней мере, уголки, где человечество имело свой интерес. Как передать свои ощущения аборигену, проведшему большую часть отмеренного времени на пыльной арене? Живущего её заботами, и настолько привыкшему к кровопролитию, что оно не вызывало ничего, кроме зевоты. Как описать всю прелесть времяпровождения на знойном пляже, где нибудь в Акапулько? Когда, разомлевшие от жары туристы, сделав всего пару шагов до телепортационной кабинки, в мгновенье ока перемещались в Антарктиду. Чтобы, окунувшись в снежный сугроб и получив изрядную долю адреналина, тут же вернуться обратно в тёплые воды южного моря?

— Не хочу тебя огорчать. — Притворно вздохнул старый гладиатор. — Но, по законам, установленным не мной, приговорённому к смерти, но сумевшему волею Богов, заслужить свободу, требуется какое-то время на адаптацию. Ибо, привыкнув убивать, гладиатор не может сразу влиться в человеческое общество.

— И куда же ему положено «вливаться»? — С интересом спросил я, ещё не понимая, к чему он клонит. — Правители мудры. И, понимая, что бывшему преступнику, искупившему вину ценой немалого риска, некуда пойти, таким как мы с тобой, любезно предоставляется возможность остаться при любой из школ. Или, даже возглавить какую нибудь из них.

— Да нет. — Протянул я. — Признаюсь, подобное занятие не входило в мои планы.

— Не спеши отказываться. — Одними губами усмехнулся ланиста. — Тебе предлагают контракт на пять лет. С приличным жалованием, необременительной работой. И возможностью выступать на арене… Если, конечно, на то будет твоя воля.

Ловко, однако, придумано. Попавший, на каторгу, а что есть замкнутое пространство, ограниченное расположенной у чёрта не куличках школой и амфитеатром, как не она, должен навеки оставаться здесь. И что с того, что формально буду иметь статус гражданина? В моём представлении, надзиратель, проводящий большую часть жизни в пенитенциарном заведении, должен чувствовать себя хуже распоследнего заключённого на самом дальнем, забытом Богом астероиде. Ибо у того впереди, пусть и большой, но срок. А страж обрёк себя на добровольное и пожизненное пребывание в четырёх стенах. К тому же, как понимаю, контракт составлен таким образом, что, нарушь я хоть один из пунктов, и вновь перейду в разряд смертников.

Конечно, пять лет относительно вольной жизни — огромное благо по сравнению с существованием «манежной грязи». Но любой согласившийся, а такими, как впоследствии понял, являлись абсолютно все, дождавшись окончания срока, зачастую понимал, что ему просто некуда идти. Начинать жизнь на новом месте всегда хлопотно. В общем, здешняя система, как впрочем, и любая, изобретенная хитроумной обезьяной, наделённой разумом, действовала безотказно. И, тот, кто хоть раз ступил на песок арены, оставался на ней практически навсегда. — Не мытьём, так катаньем. — Пробормотал я, покачав головой.

— Что? — Не понял хозяин кабинета.

— Да так… В тех местах, откуда я родом, этими словами обозначают высшую форму убеждения.

Его лицо просветлело.

— Я знал, что ты примешь правильное решение, Ал-Ор. — Заулыбался старый гладиатор. — Я лично прослежу, чтобы тебя направили в одну из лучших школ.

— С чего вы взяли, что я согласен? — Покачал я головой. — И в мыслях подобного не было.

Каменная маска, сменившая дружескую улыбку, могла принадлежать самому дьяволу.

— Что ж. — Ледяным тоном сообщил он. — В таком случае, вынужден довести до твоего сведения ВСЕ правила.

— Ну-ну. — Иронично протянул я. — Что ещё выдумали власть предержащие, для того, чтобы подобные мне не шлялись где им вздумается?

— Сейчас узнаешь.

Я закрыл глаза и расслабился. Ибо плохие новости лучше воспринимать как можно равнодушнее. Она и, в самом деле отличалась изощрённостью, эта бездушная машина именуемая обществом. И, вместо предлагаемого контракта на пять лет, наглецу, дерзнувшему претендовать на независимость, предоставляли альтернативу. За каждый год, самонадеянному выскочке предстояло убить по одному человеку. Но, увы, не в порядке очереди, а скопом. И противниками будут далеко не новички. А такие же, как и я. Сумевшие выжить, отправив на тот свет положенное количество претендентов. Соответственно — о милость Богов — приговорённый имел выбор. Так, уничтожив пятерых мужчин, прошедших жесточайший отбор и по праву заслуживших звание «крысоеда», храбрец обретал свободу немедленно. Выбрав поединок с четырьмя противниками — выходи на волю через год. И так далее. Излишне говорить, что на подобный эксперимент до сих пор не решился никто. И, даже бросить вызов двум нашлось очень мало желающих. Ибо, согласно правилам, победитель всё равно, пусть и на гораздо меньший срок, оставался рабом контракта. А вот шансы дожить до его окончания уменьшались ровно наполовину.

— Браво! — Я легонько захлопал в ладоши. — Ваши методы превосходят всё, что до сих пор знал.

— Вот видишь. — Вновь осклабился змей-искуситель. — Так и становятся мудрецами.

— А кто сказал, что я хочу снискать подобную славу? — Деланно удивился я. — Я выбираю бой.

Ланиста побледнел так, что я испугался. Дрожащими руками он налил вина и, выпив одним глотком, взволнованно посмотрел мне в глаза.

— Ты… это серьёзно?

Я молча кивнул и, не прощаясь, хлопнул дверью. Ибо не имел ни времени, ни желания задерживаться в этом отсталом мире. Где за тысячелетия не удосужились отменить рабство и, что самое ужасное, не намечалось абсолютно никакого прогресса.

Постольку это последнее выступление на арене, церемонится с антагонистами, и играть на публику не видел необходимости. И без того пять монстроподобных гигантов заставляли изрядно напрячься. Нет, внешне я выглядел спокойным. Дыхание не участилось, и лишь немного вспотел. Но, искусственно внедрённые инстинкты, автоматически приводящие организм в боевое состояние, давали знать, что в подобном режиме смогу работать ещё не более двадцати минут. По шесть с небольшим на каждого оставшегося в живых.

Злорадно усмехнувшись, пожалел, что пославший их «размяться, и сбить спесь с наглеца» ланиста не видел растерянного выражения на лицах получивших смертельный удар. Ещё бы. Грядущий бой представлялся им лёгкой прогулкой. С ленцой пройдясь по арене, все пятеро церемонно пожали мне руку. Не стараясь скрыть сочувствия во взгляде. Что ж, теперь впору жалеть их.

Атакующие были опытными рубаками. Мечи порхали в воздухе столь быстро, что просто не оставалось времени ни на что, кроме отражения ударов. Пожалуй, нужно было убить третьего сразу. Но, моментально просчитав развитие событий, предпочёл ударить ногой. Так как в противном случае мог получить пусть небольшую, но всё же царапину. А с каждой каплей крови организм, работающий на износ, лишался сил. И, соответственно, уменьшалось драгоценное время.