КОМ 7

В ТРИ ЦИЛИНДРА

— … Да чтоб твою япона душу мать в три цилиндра тремя различными противоестевственными способами!!!

Двери начальственной приёмной распахнулись с треском, оттуда вылетел какой-то тип и кубарем покатился по лестнице, мы с Хагеном едва отступить успели. А вслед летящему неслась отборная Соколовская брань.

Нормально служба начинается! Мы с Хагеном сегодня спозаранку ходили в городскую канцелярию Иркутского Казачьего войска, отметки ставили, что поступаем на службу в Специальное военное училище, на какие должности да то-сё. Пока протолкались — а тут эвона что! Иван Кириллович развлекаться без нас изволит.

Я заглянул в приёмную. На своём месте, прикрывшись папочкой так, что из-за неё только глазки блестели — мырк-мырк туда-сюда — сидела давешняя секретарша. А Иван, по пояс высунувшись из огромного окна, продолжал костерить кого-то на всю улицу. Заревел мотор. Звук рванул вдоль по улице Большой в сторону Ангары. Великий князюшка, напоследок погрозив удаляющемуся автомобилю кулаком, соизволил вернуть тушку в помещение. Увидел меня, мотнул головой:

— Пошли!

— Я с фон Ярроу.

— Оба!

Мы прошли к нему в кабинет.

— И чё это было?

Иван, схватив графин с водой, хотел налить. Горлышко забрякало о стакан. Он рассердился, плюнул, отхлебнул прям из горла.

— Видите, чё делается, а? — вытянул он передо мной руку. Пальцы дрожали. — До белого каления меня довёл, сволочь!

— Да кто это такой-то хоть?

— Кто? — Иван обошёл стол и плюхнулся в кресло, махнув нам тоже садиться. — Подрядчик. Третий, сука, за лето!!! А перед ним, до моего прихода, было ещё два. Вы думаете, чего мы всё строимся-строимся — да никак не построимся, а?!

— Воруют? — нахмурился Хаген.

— Не то слово! — Иван в ярости вскочил и забегал по кабинету. — Так ладно бы помаленьку приворовывали, на это б я и глаза уж закрыл. Как там сказано? «Нельзя держать мёд во рту и не попробовать» — так, что ли? Но чтобы без стыда и совести, берегов не видя??? И главное, — он остановился напротив нас с искренним потрясением в глазах, — первого ревизия поймала — на каторгу пошёл, второй тоже. Почему каждый следующий думает, что он-то хитрее и ловчее, и его уж не поймают?!

— Двое прежних, которые при тебе, тоже на каторгу ушли? — кисло спросил я.

Иван остановился напротив окна, уперев руки в бока, глядя на улицу и явно ничего не видя.

— Первых двух быстро вычислили, я их к ногтю прижал. Написали мне покаянные. Там имперская канцелярия долги выжимает.

Хаген глянул на меня. Я кивнул:

— О-о! Эти уж выжмут, будь покоен!

— Но этот! — Иван с досадой хлопнул пальцами правой руки по ладони левой. — Он же в курсе всех дел был. Его, можно сказать, под клятву привели, что всё будет по совести!

— Ну, какая совесть, такая и клятва, — усмехнулся Хаген. — А что, Илья Алексеевич, та артель, что нам дома ставила, чем плоха? Отстроили всё по чести, любо-дорого.

— Маловато у них народу. — Я потёр подбородок. — Не потянут.

Иван сразу оживился и уселся рядом с нами:

— Так пусть наймут ещё бригады. Лишь бы начальник честный был! Контакты есть? Где искать их?

— А чего их искать? — пожал плечами я. — В Карлуке на соседней улице дом Киреевым достраивают. Пока расчёт не получили — каждый день там и есть. Вечером можем проехать да поговорить. Я вот только не пойму, этот тип на мильёны наворовал — и отделается тем, что ты ему в приступе гнева нос расквасил?

— Да щас! — сердито вскинулся Иван. — Я почему такой злой-то? Папку со всеми его махинациями наконец-то мне принесли. Вот буквально. Читал. Как говорится, много думал. Дело будет, суд и всё вытекающее.

— Сильно лакомый кусок? — снова проявил чудеса прозорливости Хаген.

— Ещё бы! — воскликнули мы с Иваном хором.

— И как вы полагаете бороться с искушениями у последующих подрядчиков?

— Вопрос, конечно, интересный, — потёр затылок Иван. — Пряник не помогает, даже если чёрствым бить. Попробовать накормить кнутом? — Он посмотрел на меня: — Чё делать, Илюх?

И тут до меня дошло:

— Я знаю, что!

Теперь они спросили хором:

— Ну?

— Помнишь, Хаген, как я Хотару отправил вокруг лагеря бегать и нарушителей караулить?

— Это когда она техников поймала? — засмеялся Хаген.

— Ну-ка, рассказывайте! — потребовал Иван.

Я пересказал историю и добавил:

— Осознай, Сокол: Хотару — самая младшая. Один хвост у неё. И всё равно поймала. А если они втроём охранять возьмутся…

— Ни одна мышь не проскочит! — радостно подскочил Иван, и тут коробочка на его столе забормотала:

— Иван Кириллович, к вам господин Харитонов.

— О! Илюха, это по твою душу! — живо воскликнул Сокол и устремился к двери в приёмную, распахнул: — Проходите, господин полковник! Он как раз здесь.

Вадим Петрович нисколько не изменился. Всё такой же бодрый, собранный, как пружина сжатая. Да-да, я уж знаю, не обманешь меня внешней нарочитой расслабленностью.

Мы с удовольствием пожали руки.

— Иван Кириллович сообщил, что ты, Илья, решил встать на путь преподавания? — начал Харитонов после взаимных приветствий. — Одобряю, одобряю. Но, думаю, тут тебе кое-каких знаний может не хватить. Поэтому есть у нас с господином начальником училища в отношении тебя план. Негласный… — Он коротко глянул на Хагена.

— Говорите открыто, — попросил я, — это мой близкий товарищ.

— Хорошо. Так вот план задуман так, чтоб твоего авторитета преподавательского не ронять. Я готов три-четыре раза в неделю давать тебе индивидуальные занятия. Именно как преподавателю. То есть, с одной стороны они будут направлены на повышение твоего мастерства как бойца, а с другой — как учителя. А назовём их преподавательскими тренировками. Посмотрим, может, со временем и ещё кого из старшего состава подтянем. А может, — он снова глянул на сразу посуровевшего Хагена, — и не только из старшего. Но начнём с тебя.