Колючка
Шрифт:
Он долго мучился, был тихим, замкнутым, и совсем не активным. Жалко мальчишку, совсем короткий век у него оказался. Галя, наверное, иногда что-то вспоминает, потому что бывает, плачет по ночам. Во сне. А после смерти брата и вовсе замкнулась.
Мальчик в больнице умер, хоронили его не из детского дома. Решили, что так будет лучше, не стоит девочку травмировать. Пусть брата живым помнит. Голос у Валентины Захаровны прерывался.
Наконец, она замолчала и подняла глаза на Любу.
–Ну, вот…как-то так…Вам следует всё хорошо обдумать. Детский психолог сказала, что Галя может многое вспомнить потом. Подсознательно всплывёт в памяти и это может нанести ущерб детской неустойчивой психике.
У Любы что-то ползло по щеке. Муха, наверное. Люба смахнула назойливую муху рукой. Ладонь стала мокрой. Женщина опустила голову. Это была не муха. Люба плакала. Зло поднималось изнутри.
Ах, как ей хотелось лично, своими руками придушить тех опекунов. Неужели, их Бог не накажет? Пусть бы в тюрьме тех извергов убили! Растерзали на части. Такие сволочи не должны жить на свете.
Директор уловила настроение Любы и мысли, видимо тоже прочла. Глаза у Валентины Захаровны покраснели. Женщины плакали обе, Люба громко всхлипывала, директор была сдержанней.
Наконец, Валентина Захаровна успокоилась.
–Люба, можно я Вас так называть буду?
Люба кивнула.
–Можно.
–Я ещё не всё сказала. Девочка подвергалась сексуальному насилию. Нет, этот гад её не насиловал. У девочки там…ну Вы меня понимаете…всё в полном порядке. Но он с девочкой делал такие вещи…
Любу затрясло.
–Как такие звери живут!
Валентина Захаровна выдохнула.
–Уже не живут. Этот… после оглашения приговора даже до колонии не доехал. Смерть его была ужасной…А женщина сама повесилась, в колонии. Поэтому…Вам нужно всё на сто раз обдумать. С мужем посоветоваться. Просто, если девочка вспомнит…
Люба перебила директора детского дома.
–Она не вспомнит. Я…мы с Гришей постараемся, чтобы Галинка не вспомнила ничего плохого. Я Вам клянусь…
И снова заплакала. Ей теперь разом стал понятен тот тяжёлый взгляд девочки, которым она смотрела на Любу. Девочка совсем не верит людям. Никому не верит. Потому что выпали на её долю тяжкие страдания.
И Таня Какаш…Кашкина…эта девочка и сотой доли не пережившая того кошмара, что выпал на долю Гали Рассказовой. Единственное ей оправдание- она не знает ничего о Галиных страданиях.
И хорошо, что не знает. Галя…девочка-колючка…но нужно сделать всё, чтобы колючки отпали сами по себе. От добра и ласки, которыми её будут окружать в семье Смольниковых. Уж Люба с Гришей постараются.
Люба встала.
–Я поеду…можно мне с Галей проститься?
Директор вздохнула.
–Стоит ли? Вы передумаете, а девочка Вас в сердце впустит, каково ей потом будет? Думаю, не нужно этого. Езжайте с Богом и…
Люба сделала решительный шаг вперёд.
–А можно…я её домой возьму? Сейчас, сегодня? Всё равно каникулы. И мой Гриша…Он будет только рад.
Валентина Захаровна тяжело поднялась.
–Любочка, не делайте поспешных выводов. Вы ещё так молоды, девочка совсем, жизни не видели. А вдруг Вашему мужу Галя не понравится? И потом, как я могу доверить ребёнка человеку, которого впервые вижу?
Люба сникла.
–Понимаю. Вы меня совсем не знаете.
–Вот именно. А если что с ребёнком случится, у меня одна дорога в тюрьму. Должны понимать. И потом, зачем такой молодой девушке обуза?
Люба покачала головой и горько усмехнулась.
–Молодая…да…а я, как старушка. Всю жизнь под маминым гнётом…я только недавно из-под её сапога вылезла. Как замуж вышла и поняла, что могу своей жизнью жить. А до этого…ни одного решения самостоятельно не принимала.
Девушка махнула рукой.
–Я и первый свой сексуальный опыт получила не от большой любви. Растерялась, можно сказать, отпор дать не смогла, а как всё произошло, ещё больше испугалась. Я душой была словно обледеневшая, особенно после того, как узнала, что дочка моя умерла.
Люба снова заплакала.
–Мне эта девочка, Галя, меня напоминает, какая-то затравленная, любви не знавшая, ласки материнской не видевшая…
Валентина Захаровна во все глаза смотрела на Любу.
–Простите, не могу поверить, такая с виду благополучная, а Ваша мама-монстр прямо. Даже не верится. Она работает?
Люба кивнула.
–Работает. Заведующей здравоохранением в нашем городе. Платонова Галина Сергеевна. Может, слышали?
Директор села и рассмеялась.
–Платонова -Ваша мама? Она же эталон современной женщины! Её по телевизору показывали не один раз. Область у нас одна, все на виду, а уж руководящие люди…Но Ваша мама! Настоящая леди!
Люба с ней согласилась.
–Да, наша мама умеет быть леди.
–А как мама относится к Вашему решению взять детей из детского дома? Она вас с мужем поддерживает?
–Нет. Совсем не поддерживает. Мама относится к этому решению крайне отрицательно. Но её мнения в нашей семье никто не спрашивает.
Неожиданный телефонный звонок прервал доверительную беседу. Люба схватила телефон. Звонил Любин муж. Она совсем забыла ему позвонить и сообщить, что доехала нормально. А Гриша волнуется.
Люба нажала кнопку.
–Да, милый.
Голос Гриши был встревоженным.
–Любонька, ты где?
Люба покраснела.
–Прости, милый, я тут…в детском доме. Не переживай, я нормально доехала. Деток…посмотрела…и знаешь…
–Кого-то выбрала?
–Да. Девочку. Её Галя зовут. Хочу домой её взять, с тобой познакомить, но, видимо, ничего не получится.
–Ну, значит, в другой раз. Наверное, документы нужны какие-то? Так ты паспорт покажи, пусть наш адрес запишут.
–Хорошо, милый. Я уже скоро обратно двинусь. Не переживай, в дороге я буду аккуратной. Дома и поговорим. Целую.