Чтение онлайн

— Некоторым образом.

Помолчав, композитор поинтересовался:

— Вы собираетесь арестовать меня?

Лев покачал головой.

— Я не имею на это полномочий.

Похоже, Мешик растерялся еще сильнее.

— Тогда завтра я первым же делом поведаю миру всю правду.

Лев подошел к окну, за которым пошел снег. Внизу играли дети.

— И что вы скажете? Что государство казнило гения, а вы присвоили его музыку? И кому понравится ваше признание? Кто вообще захочет выслушать его?

— И что же тогда, по-вашему, следует сделать?

Снег укрыл улицы и дома белым одеялом.

— Играть дальше.

Тот же день

Сидя на крыше дома, в котором находилась квартира Льва и Раисы, Зоя зябко поежилась. Шел снег, и было холодно. Каждый день после своего возвращения она забиралась сюда, садилась и смотрела на город. Здесь не обрушивались перекрытия, не раздавались выстрелы и не дрожала черепица, когда мимо проходили танки. Она как будто очутилась не в Москве, не в каком-либо ином городе, а растворилась в чистилище, потеряв себя и окружающий мир. Та радость жизни, которую она испытала в Будапеште, не имела отношения ни к этому конкретному городу, ни к революции, а объяснялась только и исключительно присутствием рядом Малыша. Она скучала по нему, а иногда ей казалось, будто она потеряла не только его, но и какую-то часть себя. Он снял с ее плеч тяжесть одиночества, но теперь этот груз давил на нее куда тяжелее, чем прежде.

Они похоронили Малыша на окраине Будапешта. Зоя не хотела, чтобы его тело осталось в больнице, среди других трупов, став одним из многих, над которыми не будут скорбеть друзья или родственники. Лев на руках вынес его через блокпосты советских войск. Выкопав могилу, они похоронили его под деревом, подальше от дороги, по которой шли танки и катили грузовики с солдатами. Ножом Малыша она вырезала его имя на стволе. Вспомнив о том, что он не умел читать, к буквам она добавила еще и сердечко.

Поначалу, когда Зоя в первый раз поднялась на крышу, Раиса поспешила вслед за ней — без сомнения, опасаясь, что она собирается прыгнуть вниз. Но потом, сообразив, что для нее это — всего лишь уединенное местечко, где она отдыхает от мира, Раиса больше не беспокоила ее, как и Лев, и она проводила долгие часы в одиночестве. Зачерпнув ладонью горсть снега, она стала смотреть, как он тает у нее на ладони.

Раиса убирала со стола после ужина, когда в дверях кухни появилась Зоя. Девочка дрожала от холода, а в волосах у нее таяли снежинки. Раиса взяла руки Зои в свои.

— Ты совсем замерзла. Хочешь кушать? Я оставила тебе ужин на плите.

— Елена уже спит?

— Да.

— Лев?

— Он еще не вернулся.

Елену удалось вызволить из психиатрической лечебницы, а известие о том, что Зоя чудесным образом спаслась, вернуло ее к жизни. Но, увидев сестру, Зоя расплакалась — ее терзали чувство вины и жалость. Елена страшно исхудала. Зое не сказали об этом прямо, но она сама догадалась, что сестра не задержалась бы на этом свете. Елена не допытывалась, что же произошло на самом деле. Ее не интересовали подробности случившегося. Она была счастлива уже тем, что ее семья вновь собралась вместе.

Раиса присела перед Зоей на корточки.

— Поговори со мной.

В дверном замке повернулся ключ, и через порог шагнул Лев, раскрасневшийся и растрепанный.

— Прошу прощения…

Раиса сказала:

— Ты как раз вовремя. Еще успеешь почитать девочкам перед сном.

Зоя покачала головой:

— Могу я сначала поговорить с тобой? С вами обоими?

Лев вошел на кухню, отодвинул два стула и сел рядом с Зоей.

— Что случилось?

— Я всегда рассказывала Елене обо всем. С тех пор как я вернулась, она так счастлива! И теперь я не хочу все испортить. Я не хочу рассказывать ей о том, что случилось. Я не хочу рассказывать ей правду. Я не хочу говорить ей о том, что бросила ее одну.

И Зоя заплакала.

— Если я расскажу ей правду, она простит меня?

Хотя Льву очень хотелось обнять девочку, он понимал, что не стоит торопить события, и поэтому ограничился тем, что сказал:

— Она очень сильно тебя любит.

Зоя заглянула Льву в глаза, а потом перевела взгляд на Раису.

— Но сможет ли она простить меня?

И тут все трое одновременно повернулись к двери. На пороге в ночном халатике стояла Елена. Хотя она пробыла дома всего неделю, но уже заметно изменилась к лучшему: начала набирать вес, и на ее щеки вернулся румянец.

— Что вы тут делаете?

Зоя встала и шагнула к сестре.

— Лена, я должна тебе кое-что рассказать.

— Быть может, сначала я расскажу вам сказку на ночь? — вмешался Лев.

Елена улыбнулась.

— Которую ты придумал сам?

Лев кивнул.

— Да, ту, которую я придумал сам.

Зоя смахнула с глаз слезы и взяла Льва за руку.

Признаюсь откровенно: мои редакторы — Сюзанна Бабоно из издательского дома «Саймон энд Шустер», Великобритания, и Митч Хоффман, работающий в издательстве «Гранд Сентрал Паблишинг», — лучшие из всех, кого только может пожелать себе любой писатель. Мне невероятно повезло, что я встретил их на своем жизненном пути. Можно не говорить, как я им благодарен.

Хочу искренне сказать большое спасибо Еве-Марии Хиппель из издательского дома «Дюмонт», ставшей моим добрым другом, за ее исключительную внимательность даже к самым, казалось бы, незначительным деталям. Спешу выразить благодарность и Джонни Геллеру из агентства «Куртис Браун» и Роберту Букману из издательства «САА» за их неоценимую поддержку. Роберт Брукман обладает потрясающим даром сводить вместе нужных людей, и именно он познакомил меня с Микалом Кордой, книга которого — «Путешествие в революцию: Личные воспоминания и история Венгерской революции 1956 года» (издательство «Харпер энд Коллинз», 2006) — стала для меня настоящим путеводителем по событиям того времени. Я очень благодарен Микалу за то, что он не пожалел времени и сил, чтобы ответить на все мои вопросы.

Не помню, кто из писателей сказал о том, как важно иметь проверенных и близких по духу читателей: наверное, об этом говорили все. У меня таких двое — Бен Стивенсон и Алекс Арланго, и я люблю и обожаю обоих.

Источники, которые я упомянул в конце своего предыдущего романа «Малыш 44», оказались исключительно полезными и при работе над этой книгой. Кроме того, моим бесценным помощником стала биография Н. С. Хрущева, написанная Уильямом Таубманом, — «Хрущев: Человек и его эпоха» (издательский дом «Саймон энд Шустер», 2003).