Чтение онлайн

Я сел в машину, разбитую трубку положил на сиденье рядом, завел двигатель, согревая замерзшие руки. Часы показывали половину второго. За прошедшие пятнадцать минут серая мгла еще больше надвинулась на город. Викки была права, скоро начнутся осадки.

Но мой вылет был только в девять вечера! Я двигался по пустым улицам Палмера, останавливаясь на светофорах и не понимая, куда все подевались. На всей этой истории с похоронами, на которых я должен был присутствовать один, все это лишь добавляло мне тревоги. Чтобы развеяться, я набрал Хелен.

– Привет! – отозвался солнечный голос жены. Он как будто звучал из другого мира.

– Привет!

– Ну как ты там? Держишься?

– Ой… не спрашивай. Все закончилось.

– Уже?

– Да, домой вернусь, расскажу. Хорошо, что мы отсюда уехали.

– Что, все так плохо?! – хохотнула жена, полагая, что я шучу, но тут же добавила, понимая, по какому поводу я здесь, – То есть, прости, конечно…

– Все в порядке.

– Ну, рассказывай, кого из наших видел? Джоанна была? Келли? Малыш Хитстрок? Сто лет их не видела.

– Ого, как что, так ты сразу вспоминаешь Джереми Хитстрока! – поддел я жену, за которой ухлестывал наш одноклассник-коротышка.

– Да это просто к слову пришлось, – смутилась Элли, – Ладно, не уходи от темы. Как все прошло?

– Да тут всё вообще странно, на похоронах никого не было. Только я.

– Ты один? – удивилась Хелен.

– Ну, еще Викки была… Скажи, а она случайно не делала пластической операции?

– Кто?!

– Подружка твоя, Виктория Скиннер.

– А в чем дело? – удивилась супруга.

– Дело в том, – не очень уверенно продолжал я, – Что она очень сильно изменилась. Как будто стала другой.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, она выглядит так, словно готовится к конкурсу «Мисс Аляска».

– К какому конкурсу? – не поняла Хелен.

– Забудь. Она стала такой… красоткой! Но тут даже не это важно!..

– Ах «не это важно»?! Слушай, дорогой, тебя вообще нельзя отпускать одного! Вот говорила мне мама, все мужики одинаковые, – в шутливом тоне продолжала жена, – Ладно, короче, если ты там собираешься за ней приударить, помни, она моя лучшая подруга, она мне все расскажет. Так что давай, у тебя до отлета совсем мало времени, попробуй-ка взять эту неприступную крепость.

Я улыбнулся:

– Милая, ну какая Викки может сравниться с тобой?

– Вот то-то, – назидательно напомнила мне супруга, – Если все там закончил, быстрее домой, к детям, понял?

– Понял, понял, до встречи!

Мы закончили разговор, и я задумчиво сидел, глядя на пустой перекресток, на котором висел неработающий светофор. На душе было паршиво. Совсем не такой прием я ожидал. Я вдруг понял, что за время моего визита, за исключением Викки и этих двух странных сыновей, я не увидел вообще никого. Даже сейчас, в разгар дня дороги города были пусты и безжизненны. Да, было еще светло, чтобы зажигать огни уличных фонарей, и светофоры могли не работать из-за сбоя. Но витрины магазинов и кафе? Они были выключены. Все, абсолютно!

За все время, пока я находился в городе, мои бывшие одноклассники, кроме Викки, вообще никак не проявили себя. Если сразу после сообщения о гибели Уильяма Бреннара, они наперебой писали мне, чтобы выяснить, прилечу я или нет, то теперь, в одночасье, они будто потеряли к этому делу всякий интерес. Я полистал журнал сообщений.

"Ты приедешь?"

"Когда ты прилетишь?"

"Церемония завтра, ждем тебя."

Последнее сообщение было от Кайла. В свое он показывал неплохие результаты по плаванию. Его даже сватали в сборную штата. Но этот добродушный малый решил остаться в городе, чтобы помочь отцу в магазине.

Я позвонил ему. Гудки шли, но никто не брал трубку. Я прекрасно помнил, где его семья держала маркет. Повернул руль направо, и через некоторое время мой автомобиль подкатил к магазину, возле которого был припаркован фургон с тем же лого, что и на фасаде. Я подошел к двери и толкнул ее. Но она оказалась заперта. Обед? Я глянул на табличку:

«С 9 утра до 9 вечера.

Мы открыты круглый год»

Я постучал, но ответа не было. Вернувшись в машину, набрал еще пару знакомых. Но результат был тот же. Никто не снимал трубку. Внутри меня начинала подниматься волна негодования. Им что, тоже "госпожа" не разрешила?

Времени было еще достаточно, чтобы выяснить хоть что-то. И я уверенно двинулся вперед. Первые капли дождя начали бить по стеклу и вскоре зарядил затяжной осенний дождь. Прошло еще некоторое время, и я достиг пункта назначения. Это был дом родителей Билли, где, по словам Викки, лежала больная тетя Дженни, во что я, почему-то, после всего произошедшего, не верил.

На этот раз я решил действовать более осмотрительно и не ломиться через парадный вход, который, наверняка, как и все в этом городе в разгар буднего дня, был закрыт. Припарковал машину в неприметном месте на соседней улице и до тупичка, где располагались несколько однообразных одноэтажных домишек с амбарами на задних дворах, прошел через небольшой перелесок. Дождь усиливался, поя легкая куртка начала промокать, так что мне стоило поторопиться. Я дошагал до разворотного круга в конце тупика и увидел серый продолговатый коттедж. Сделав небольшой крюк, обошел его с обратной стороны и осторожно приблизился к заднему входу. Бреннары никогда не держали собаку, но за эти годы все могло измениться.

Аккуратно нажав на ручку, я понял, что и эта дверь заперта. Однако на то мы и были друзьями, что знали секреты друг друга. Я наклонился и отодвинул незакрепленную доску у фундамента, как это делал когда-то Билли. Ключ лежал на своем месте. Этот дубликат мы сделали в старших классах школы и о его существовании, как и об этом тайнике, было известно только мне и Биллу. И тут моя рука наткнулась еще на какой-то бумажный пакет. Я достал его.

"Эндрю" – было написано на нем рукой Уильяма.

Черт возьми! Билл все-таки оставил мне что-то. Я встал и оглянулся. Тихо. Прижавшись спиной к двери, осторожно надорвал конверт. Внутри оказался маленький инсулиновый шприц с небольшим количеством жидкости. Следом я вынул листок.

"Эндрю, очень надеюсь, что ты читаешь это. В шприце – вакцина. Очень важно, чтобы ты доставил ее Фаруху Идриси, профессору университета Ирвайна в Калифорнии. Найди его. Он единственный, кто отнесся к моим письмам серьезно.

Если кратко, это паразит. Природа передачи до конца не ясна, однако результат один и тот же. Он мобилизует ресурсы нашего организма, меняет терморегуляцию, замедляет обмен веществ. В итоге тело достигает своих идеальных кондиций примерно за месяц. Дети и старики меняются дольше. Но все в итоге приходят к своему "идеальному состоянию". Это как бы лучшая версия нас.