Чтение онлайн

Подайте нам заявку на разработку месторождений нефти и урановой смолки. Откровенно говоря, я просто не понимаю, почему честная игра вызывает у вас такую ярость.

Марика взглянула на торговцев. Она надеялась, что старые меты осознают, что на самом-то деле она все прекрасно понимает.

— Я ухожу. Вы четверо можете начинать свою грызню. Разбирайтесь, кто из вас хотел предать другого и как именно он собирался это сделать.

Марика повернулась и шагнула к двери. Грауэл и Барлог прикрывали ей спину. На самом пороге Марика обернулась и добавила:

— В этом месяце Верховной жрицы не будет в Макше. Она часто бывает в отъезде. Так что пока вы не сможете связаться с ней. Но она вернется сюда в пятый день оборота Клыка и пробудет в Макше целых две недели. И вы, если захотите, сможете представить ей свои доказательства. А мои доказательства хранятся в запечатанном конверте у одной надежной сестры в Телле-Рее. Она вскроет его в случае моей смерти или исчезновения.

Марика вышла, но, сделав всего несколько шагов, еще раз обернулась, чтобы сказать:

— Мой конец станет концом света, дорогие мои воришки. По крайней мере для вас.

К темному кораблю Марика уже не шла, а летела, как на крыльях. Она выбралась из этой переделки, предварительно от души подергав их всех за усы! Она почти выдернула эти самые усы. И победа осталась за ней!

Это было чудесно.

С самого детства Марика мечтала о таком случае. Стоило только ей научиться мыслить самостоятельно, как сразу стало понятно, что многие старшие именно такой взбучки и заслуживают.

Марика подняла корабль вверх и понеслась вверх, вслед за маленькой луной, вращающейся по странной орбите в обратном направлении. Быстрее, быстрее! Холодный ветер шевелил густой мех ее шкуры. Марика упивалась этим ощущением.

Когда дикая радость победы начала ослабевать, Марика остановила корабль и тихонько подняла его еще выше туда, где разреженный воздух обжигал шкуру сотнями ледяных игл. Она посмотрела на юг. Далеко внизу лежали великие города мира. Такие, как Телле-Рей, где жили столь сильные сестры, как Градвол или те две Серк, с которыми она разговаривала сегодня ночью. А еще дальше, за несколько тысяч миль, лежал экватор, над которым кружились орбитальные спутники торговцев.

На мир надвигался лед, потому что планета остывала. А планета остывала потому, что попала в межзвездное пылевое облако, и теперь тепла Солнца не хватало, чтобы обогреть ее. Чтобы остановить наступление льда, надо было каким-то образом увеличить поток солнечных лучей, достигавших поверхности планеты.

Когда-нибудь — и может быть, это будет уже скоро, — Марика подбросит угля в солнечный костер. Именно так сказали бы в ее родном стойбище. Ведь в диалекте Дегнанов не было научно-технических терминов.

Марика снова выиграла. Это было бесспорно. Ни Серк, ни братья и не пытались проверить правдивость ее угроз.

Так прошел еще один год. Он не принес с собой новых волнений — но работы хватало и без того.

Через три месяца после встречи на квартире у Багнеля освободилось третье кресло в Совете Семи. Градвол назначила Марику на освободившуюся должность. Марика продолжала осуществлять контроль над безопасностью, во всяком случае, в той мере, в какой это касалось мятежников. Она продолжала борьбу, но действовала теперь гораздо более осторожно, чем было в ее привычках. Теперь Марике было что терять и было куда расти, поэтому она стала чаще обдумывать последствия своих поступков и старалась заводить поменьше новых врагов.

Третья Советница должна была выходить на связь с монастырем Рейгг в Телле-Рее всякий раз, когда там происходило заседание Совета общины.

По обычаю Третья Советница просто сопровождала Первую на таких встречах. Но Марика не хотела покидать Макше. Верховная жрица часто убеждала свою подопечную хоть иногда показываться в главном монастыре общины, чтобы тамошние сестры хорошенько запомнили ее. Но Марика предпочитала показывать им только свое изображение на экране. Ей очень не хотелось хоть ненадолго выпускать из лап главные нити паутины, которую она начала плести.

Семь месяцев Марика пробыла Третьей Советницей. Потом освободилось второе кресло. В те годы Всесущий собирал в Макше обильную жатву. Он был хорошим союзником — таким же хорошим, как сама Градвол. Они так быстро подняли Марику на самый верх социальной лестницы, что даже она сама смутилась, что уж тут говорить о недоброжелателях.

И при каждом повышении Марика оказывалась моложе всех, кто когда-либо занимал такую должность.

Градвол назначила ее на должность Второй Советницы. Но не прошло и месяца, как Всесущий забрал к себе одну из силт из самого Совета общины. Градвол усадила Марику в седьмое кресло Совета. Этот шаг вызвал резонанс по всей общине. Никогда раньше в кресле Совета общины не сидела силта рангом ниже, чем старшая жрица монастыря. И никогда раньше в этом Совете не оказывались одновременно две сестры из одного и того же монастыря.

Марика не обращала внимание на ропот и беспокойство. Пусть с этим разбирается Верховная жрица. Ведь это она решила посадить свою фаворитку выше тех, кто считал, что сам заслуживает этого назначения.

Градвол снова принялась убеждать Марику, что ей надо обязательно показываться в Телле-Рее. Доводы ее были неопровержимы. Когда-нибудь Марике придется регулярно иметь дело с метами из Телле-Рея. Она должна познакомиться с ними поближе. И делать это надо сейчас, пока они еще способны привыкнуть к ней.

И снова Марика отказывалась, не желая расставаться со своим детищем.

Ей не хотелось в Телле-Рей. Зачем лишний раз выслушивать то, что там говорят? Ведь все это она давно знает — только уровень изменился.

Силты не могут полюбить ее. Она слишком молода, она дикарка из Поната, она незаслуженно получила слишком много власти… В Телле-Рее Марику боялись — так же, как раньше ее боялись в Макше или в Акарде. Но здесь это было скорее душевное неприятие, чем осознанная ненависть. В Телле-Рее Марику совсем не знали. Лишь немногие из сестер сталкивались с ней во время летних кампаний в Понате. Кроме того, телле-рейские силты признавали ее достижения. Куда им было до озлобленных макшских сестер! Но и последние не слишком беспокоили Марику. Они могли ненавидеть ее всем сердцем, но предпочитали молчать и надеяться, что когда-нибудь она сама совершит промах и этим приблизит свое падение.