Чтение онлайн

Вот и лесная тропа, вот и болотина… полянка с цветами… вот они — цветики-семицветики!

Схватить… горстью… И в болото, в болото… вот, прямо в трясину… чуть не нырнуть!

Эх, только бы потом вылезти…

Максим вылез, выбрался и так, как был, босиком — снова побежал к шоссе, то и дело поглядывая на желтое небо… если оно вдруг станет синим — ясно, опять не туда.

Нет… не посинело. Такое же и осталось — желтое. И шоссе — с потрескавшимся асфальтом… оно! Родное!

На шоссе у обочины стояли два лесовоза «Сису» и, рядом с ними, черный навороченный джип, кажется «тойота-лендкрузер»… Может, добросят до Калиновки? Времени-то почти не осталось, наверное, уже пристрелили там, в лесу, всех — и раненного Мишу, и Петровича.

— Эй, парень, куда бежишь? — В джипе открылась дверь.

— В Калиновку… Не подбросите?

— Нет… не по пути нам. Слышь, ты здесь, в лесу, мужиков с «Уралом» не видел?

Максим недоверчиво хлопнул глазами — неужели это… Ну точно — лесовозы, джип…

— Вам Эдик Кузькин сказал, да?

— Ну да, Эдик. — Сидевший в джипе молодой человек казался ненамного старше Макса… Вполне респектабельный, в черном костюме, с приличной дрогой стрижкой… Но глаза… это были усталые глаза много чего повидавшего старика!

— Вы — Алексей? Алексей Трушин?

— Допустим.

— Так это же мы… мы с вами договаривались! Насчет леса в ТЭЦ!

— А, ну садись тогда. — Без лишних проволочек Трушин махнул рукой. — Садись, садись… показывай дорогу — едем!

— Там это… осложнения могут быть.

— Осложнений не боись — уладим.

Они явились вовремя — яростно отстреливающегося Петровича уже взяли в кольцо.

— Не жалей, братцы, дроби! — целясь, орал староста Микол. — А лесовоз потом к нам отгоним.

— Я вам отгоню…

Взяв с заднего сиденья «калашников», Трушин передернул затвор и пальнул короткой очередью…

— Лежать, твари!

Услышав автоматную очередь и углядев вышедших из джипа решительных молодых людей в черном, «твари» опрометью бросились врассыпную. Кому повезло — тот убежал. А леса для ТЭЦ привезли. Три лесовоза.

— Ты?! — Девушка округлила заплаканные глаза и едва не захлопнула дверь.

Максим тоже остановился на пороге в недоумении — вот уж кого не ждал встретить! Потом улыбнулся:

— Может, пустишь? Ты не думай, я не по своей воле… Вот мандат!

Порывшись в карманах, нежданный визитер вытащил сложенный вчетверо листок бумаги, развернул, протянул…

— Тихомиров Максим Андреевич… Полномочный представитель Комитета управления. Надо же, еще и печать! — усмехнувшись, Олеся кивнула. — Ну, проходи, чего встал?

Да, это была именно она, Олеся, бывшая подружка Макса, с которой он расстался с полгода назад по… по разным причинам.

В коротком, красном с золотыми драконами халатике, она и сейчас, с осунувшимся от свалившихся несчастий лицом, выглядела на все сто — волнистые темно-каштановые волосы, карие выразительные глаза, фигура, грудь — не большая и не маленькая, в самый раз…

Олеся… Наверное, Максим зря с ней порвал, впрочем, тут, скорей, было обоюдное: Тихомиров любил свободу, а Олеся хотела от их отношений большего. На том и расстались, и Макс спутался с Никой — уж той совершенно ничего от него не было нужно, разумеется, кроме секса и денег. Или — сначала денег, а уж потом — секса. Сука! Не Олеся — Ника.

— Не думал, что это ты… — Сняв обувь, Максим прошел в комнату и уселся на мягкий, обитый зеленым велюром диван, очень-очень знакомый, волнующий, так и хотелось спросить: а помнишь?

— Кофе будешь?

— А у тебя есть? Ой… ничего, что на «ты»?

— Да ладно, не заедайся. Нам в школе недавно по пачке выдали. Растворимый, конечно, но…

— Ну надо же, — покачал головой гость. — Олеся Иванова… Я про тебя и не… Что, выходит, ты в школу пошла?

— А куда больше? Садов-огородов-дач у меня, как ты знаешь, нет, родителей тоже, любовника не завела — так что кормить некому. — Девушка включила чайник. — Увидела объявление — да и пошла физику преподавать, я ж в политехе, если помнишь, учусь… училась.

— Да, помню. — Максим улыбнулся и, почувствовав некоторые угрызения совести, спросил: — На жизнь-то хватает?

Олеся пожала плечами:

— Более-менее. С голоду пока не умираю — и ладно. Наоборот — вон какая фигура!

Девушка натянула халатик… Да-а, фигура у нее всегда была что надо!

— Что ты, что ты, — замахав руками, воскликнул гость. — Ты это… поосторожней, а то ведь сейчас ка-ак брошусь!

— И не побрезгуешь?

Олеся неожиданно отвернулась, а потом и вообще убежала в ванную. Наверное, плакать… Правда, быстро вернулась — поставила на столик две чашки кофе и сухо кивнула:

— Ну, спрашивайте, Максим Андреевич. Раз уж вы не так просто пришли… раз уж вы теперь при мандате… Кофе-то пейте. Вот только сахара, извините, нет.

— Спасибо… Олеся… ммм… отчество запамятовал…

— Еще бы! Ивановна я. Иванова Олеся Ивановна. Хочешь спросить, как все было?

Девушка заметно нервничала, снова перейдя на «ты», что и понятно…

Уселась напротив визитера в кресло, обхватила себя руками за плечи, поежилась, набрала в грудь воздуха, словно перед прыжком в холодную воду:

— В общем, началось все, как всегда, с тех двоих новеньких. Восьмой класс у нас небольшой, всего-то семь человек, но эти, как пришли, сразу стали мутить воду по всей школе.

— Постой, постой, — перебил Макс. — Что значит — мутить?

— Ну, как тебе сказать? Себя в школе вспомни. Только прибавь злобу и полную уверенность в собственной безнаказанности. В общем, злые шутки шутили — они ведь переростки, деревенские, в восьмом классе детям сейчас по тринадцать, а этим — пятнадцать, если не больше… ну, десятый не потянули, их и сунули в восьмой. Родители — куркули, заплатили щедро — две телеги картошки привезли, еще и морковь, и свекла. В общем, взяли этих…