Коготок увяз...
Шрифт:
– Как так в Израиль? Он же вроде русский.
– Обманывал, зараза, – перешла я на зычный бас брошенной супруги неведомого, но ставшего мне близким за сегодняшнее утро Петра.
– Извините, – озадаченно протянул мой доселе невежливый абонент.
Кажется, я от них отвязалась! Опьяненная победой, напевая победную песнь, поспешила навстречу блаженным минутам. Включила магнитофон и приготовилась вкушать наслаждение. Первый глоток кофе помог мне оживиться. Подумаешь, телефонный звонок! День только начинается… День, исполненный радости и ликования. День неограниченной свободы… Господи, как хорошо, что я назначила себе этот выходной!
И тут проклятый телефон зазвонил снова…
Меня охватило отчаяние. Я посмотрела на ненавистный аппарат. Надо ж было ему раззвониться именно сегодня! Кажется, я наконец-то поняла смысл слов «несовершенство мира»… Когда назначаешь себе выходной, готовишься к радостям наступающего празднества, и в это время твой телефон начинает вести себя до такой степени бестактно и невыносимо, что все летит в тартарары. Гад надрывался, как обезумевший оратор на митинге левых радикалов. Он звонил, звонил, звонил… Я подошла, сняла трубку и свирепо заорала в трубку:
– Алло!
Если меня сейчас опять примут за Петра, я стану маньячкой! Буду преследовать всех Петров! Буду убивать их, мучить, терроризировать! Не знаю, что я буду с ними делать еще, но ничего хорошего им обещать не могу!
Сначала на другом конце провода растерянно помолчали. Потом я услышала осторожный Иркин голос:
– Тань… Я не вовремя?
Я облегченно вздохнула. Слава богу, это не Петра. Это Ирка Мельникова. Сейчас скажет, купил ли ее муж Андрюшка билеты на фестиваль, и я смогу отключить проклятую дребезжалку!
– Вовремя, – вздохнула я, – меня просто достал какой-то тип…
– А, – вздохнула облегченно Ирка, – это не туда попадали, да?
Я подтвердила Иркино предположение. Мы немного повозмущались нерадивыми абонентами, неправильно набирающими номер и забывающими извиниться. Потом я спросила о билетах. Ирка ничего не знала. Она перешла к делу очень осторожно, спросив сначала:
– Тань, у тебя как со временем? Ты очень сегодня занята будешь?
Я уже расслабилась. Отчего-то я решила, что Ирка хочет забежать ко мне в гости. А посидеть за чашечкой кофе, наслаждаясь моментом общения, всегда приятно.
– Выходной, – радостно объявила я, – сегодня мы решили, что сыщик Иванова нуждается в отдыхе!
– Тань, – голос Ирки стал просящим, – у Андрюшки сегодня работы полно, причем Марью к нему не приведешь, а мне из школы позвонили. Там ЧП какое-то… Бабушки все разбежались. Можно, я тебе Марью подкину? На два часа всего, Тань!
Я сразу прочувствовала весь ужас своего положения. Отказать я, естественно, никак не могу. Это смертельно обидит Ирку, а через нее обида перекинется на Андрея. Мне ничего не скажут, но сама-то я все время буду чувствовать себя неудобно. В конце-то концов, Андрей постоянно приходит на помощь. Когда бы ты к нему ни обратился… Но сидеть с младенцем? Я даже не знаю, как это делается! Дети – существа непонятные и нежные… Надо постоянно следить за языком. Один мой знакомый, например, не сдержавшись, произнес при одной пятилетней девице слова «ешкин кот». И что вы думаете? Сей кот девице до того понравился, что она начала вставлять этого «ешкиного кота» во все свои изречения и умозаключения. Вдруг я тоже осчастливлю детское сознание каким-нибудь не совсем приличным словом?
Конечно, надо быть сдержанной… Но как я смогу сдерживаться, если опять начнут разыскивать в моей квартире неизвестного Петра? Наверняка сгоряча разражусь ругательствами и непривычными для детских ушей словами. А потом прибегут Мельниковы с требованием объяснить, откуда их ангелочек познал такие недетские выражения…
Хотя Мельниковы не прибегут… Они люди спокойные, неспособные к экстремизму.
Но ведь могут и прибежать!
И потом, если честно, я не представляю, чем можно развлечь пятилетнее дитя. Сказки? А какие они теперь читают сказки? Я подозреваю, что у них теперь совершенно другие сказки… Да я и своих детских сказок уже не помню. Про что я могу рассказать? Про маньяков?
«Однажды бедная девушка вышла прогуляться вечерком по улице, чтобы заработать немножко денежек, и тут налетел черный ветер, утащил девушку в подворотню, где, скаля зубы и сверкая ножами, на бедняжечку напал сексуальный маньяк…»
Да уж… Вряд ли подходящий сюжет для сказочки…
– Она самостоятельная, – продолжала уговаривать Ирка, – ты же знаешь! Тебе с ней будет легко!
Я вздохнула. Делать было нечего. Мне пришлось смириться с необходимостью провести некоторое время в детском обществе. В конце концов, во всем есть свои плюсы…
– Приводи, – уныло согласилась я.
– Спасибо, Танечка, – неумеренно возликовала Ирка, – через полчаса мы придем!
Я положила трубку и уставилась на остывший кофе. Да уж, у меня вечно с выходными выходит прокол! Может быть, в этом знак провидения? И отдых мне противопоказан?
Я начинала думать, что все именно так и обстоит. Наверное, на небесах вышел указ: «Татьяне Ивановой не отдыхать! У нее от этого происходит разжижение мозгов, а ей данная болезнь особенно повредит. К тому же означенная Иванова может подвергнуться пагубному обаянию лени и вообще расхотеть работать, прельстившись негой и покоем».
И летает несчастный ангел-хранитель в постоянной заботе – помешать Татьяне устроить себе выходной. Представив себе эту картину, я фыркнула.
Ладно. Значит, у меня такая судьба. А с судьбой можно только смириться… Пока же судьба милосердно подарила мне некоторое время на чашку кофе. И за это я ей весьма благодарна…
Ирка привела свое чадо уже через полчаса. Оно тащило в ручках огромный пакет. Похоже, в планы ребенка входило долгое пребывание в моем жилище. Марья окинула меня оценивающим взглядом не по годам умных голубых глаз и решила, что я ничего. Терпеть можно. Ирка печально посмотрела на нее и спросила, собирается ли она здороваться. Марья подумала и решила, что легче сделать требуемое, чем выслушивать занудные воспитательные речи. Она буркнула: «Привет!» И прошла в комнату.
Ирка беспомощно развела руками:
– Что с ней делать, ума не приложу…
Я еще меньше представляла себе, что можно сделать с Марьей. К тому же я полагаю, что, если ребенку чего-то не хочется делать, пусть не делает. Я бы тоже возмутилась, если бы кто-нибудь начал требовать от меня выполнения своих желаний. Наверное, из-за моего врожденного анархизма мне нельзя доверять воспитание детей. Я выращу целую плеяду знаменитых бандитов, рядом с именами которых померкнут такие имена, как Аль Капоне и Диллинджер.