Когда вместе тесно
Шрифт:
— Ничего. Эмоции контролируй, это моя жена все-таки. И за разговором следи… бампер.
— Да понял я. Ты вот нашему фотографу это объясни.
Слава повернулся и увидел, как Катя позирует у машины, и как фотограф, помогая ей принять нужную позу, проводит ладонью по ее спине…
— Слушай, да расслабься ты! — Пашка хлопнул его по плечу, отвлекая от мыслей о сломанных конечностях. — Это была прекрасная идея — родинка твоей жены привлечет к нашему салону клиентов лучше, чем ее машинка. Кстати, на что она похожа вблизи? На звездочку, кажется…
— Постойте! — Слава пару раз хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание. — Катя, одевайся, ты нам не подходишь.
— В смысле?! — Девушка, опешив, смотрела на него. — Ты уже определись, Артемьев, что тебе нужно от меня. То раздевайся, то одевайся… Мне уже понравилось, вообще-то.
— Одевайся, Катерина, я передумал, ты права — это пошло и тривиально. Главное на баннере — это машина.
— Ну, знаешь, — девушка торопливо запахивала на себе халатик, — если у моей машины будет красоваться какая-то телка…
— Не будет, не переживай. Иди уже, переодевайся и домой поедем.
— А фото мне отдадут?
— Отдадут, если будешь себя хорошо вести.
Девушка дернулась и ушла.
— Ты чего? — К нему подошел Павел.
— Ничего. Меняем концепцию. — Слава отвернулся, демонстрируя, что разговор окончен и подойдя к фотографу, пояснил, с какого ракурса должна быть сфотографирована машина.
Сегодня Слава привел Катю в бокс с завязанными глазами. Там дожидался ее «пыжик» в новом образе. Они с ребятами здорово постарались, и теперь машинка была обута в низкопрофильную резину на литых дисках. Плюс дополнительный «обвес» значительно изменил внешний вид автомобиля.
И что сказала Катя, когда он показал ей результат своих трудов?
— Что вы сделали с моей машиной? Она больше не похожа на девочку! — Вот что она сказала.
— Эх, Катька, чтоб ты понимала. Гляди, — он подошел к машине, присел на корточки, — вот здесь у тебя теперь есть неоновая подсветка…
— На кой мне она?
— Кать…
— Ладно, давай дальше.
— Мы поменяли зеркала и фары, видишь?
— Ага, — девушка провела рукой по зеркалу на ее двери, — такие узкие, как у Бамбл-Би, в третьей части…
— Спортивный дизайн называется. — Перебил девушку Слава. — Фары — ксенон, видеть будешь далеко и светло как днем. Дальше, тонировка, как ты успела заметить, стала темнее и самое главное, слушай…
Он, довольно улыбаясь, включил в машине музыку.
— Круто? — Он посмеялся над закрывшей ладонями уши девушкой и сделал тише. — Мощная акустика, три сабвуфера, два усилителя, динамики в салоне поменяли, магнитолу… Ну и генератор, естественно, чтоб все это вытянул… И шумоизоляцию не забыли, не переживай.
Конечно, потом мы ее прокачаем полностью — движок турбовый будет, глушитель-примоток, тормоза… Но это потом, сейчас главное ее внешний вид, да же?
— Тебе лучше знать…
— Не нравится?
— Нравится. Ты молодец, Слав, у тебя все получится. — Девушка провела рукой по капоту машины.
— Тогда вперед, переодеваться…
Ему реально казалось правильным сфотографировать ее на фоне машины. И вот теперь он не понимал, как мог додуматься выставить Катину спинку на всеобщее обозрение? Чтоб она висела где-то на баннере и все смотрели на нее — ну уж нет!
Слава не ревновал Зою. Зоя вся была его. Катя же его целиком и полностью, как Зоя не была и не будет, но он и ее раньше никогда не ревновал. Да и не задумывался, если честно о том, что у Кати до него было, и кто был — любовницей она была не слишком искушенной, ротик так вообще целомудренным оказался, что не могло не радовать. А вот как увидел он чьи-то руки, посягнувшие на его спинку, так и упала планка в ту же секунду. Затопила ярость от простого прикосновения. И с этим Слава тоже смирился, как и со всеми остальными своими ощущениями, которые он в последнее время в себе открывал — да, это ревность, именно она.
После той ночи, когда Катерина заявилась домой пьяная, Слава принял для себя одну важную вещь — никуда он не денется от своего влечения к ней. И нет смысла теперь делать вид, что между ними по-прежнему ничего не происходит, что они чужие и равнодушные друг к другу люди, да и глупо это, когда секс между ними превращался уже не в случайный импульс, а в какую-то редкую, но все же регулярность. Ему все время хотелось ее целовать, прикасаться к ней. Все время хотелось ее. К тому же жена отвечает ему взаимностью, он это чувствовал, как бы она не дергалась на него и не пыталась казаться неприступной крепостью. Тогда в чем проблема?
А проблема была в том, что Слава не знал, готова ли Катя адекватно принять его симпатию. К тому же сейчас, когда появилась эта Ника… Не взбрыкнет ли Катерина из принципа — за ней ведь такое водится. Пересолю, но выхлебаю — и в этом вся Катя! И ведь пересолит, как есть пересолит. Почувствует, что от нее в этой ситуации хоть что-то да зависит и начнет выпендриваться, как всегда.
Можно было конечно заявиться в спальню и настоять на исполнении ею супружеского долга, но после принудительно-добровольных методов приобщения Кати к новым видам секса, она ведь и правда может устроить скандал такой, что ни одной подушкой не заткнешь. На ее крики прибежит мама, в очередной раз ее спасет… И так за прошлый раз перед ней неудобно, а если еще и как на маньяка-насильника смотреть на него начнет?
Опять же было любопытно наблюдать Катину ревность к подруге, которая клеилась к нему еще хлеще, чем она сама по весне. Он Нику не отшивал, позволяя Катерине полностью насладиться эффектом от своих недавних слов. Та изо всех сил крепилась, чтоб не вцепиться подруге в волосы, однако сохраняла лицо. Славе же Ника была совершенно неинтересна, однако жену он в этом убеждать не спешил — ей поволноваться полезно.
— Слав, пожалуйста, только не подведи меня, прошу! — Катя стояла за дверью в комнату свекрови, где переодевался ее муж, перед тем как отправиться с ней на встречу выпускников, которая Катерине не давала покоя последнюю неделю.