Чтение онлайн

— Потом поговорим, теть Свет, ага? — Девушка распрощалась и последовала за мужем.

Она застала его нервно меряющим шагами комнату.

— Ты чего? — Она подошла ближе и попыталась его обнять.

— Вот скажи мне, Кать, твоему отцу что, делать больше нечего? Его что прикалывает чужие свадьбы устраивать? — Он сбросил руку жены со своего плеча.

— Слав, да что с тобой? — Катя с удивлением уставилась на него. — Дядя Сережа классный мужик! Я его знаю с самого детства. Он очень добрый, твою маму не обидит, поверь. И вообще, почему ты не рад?

— А где семья этого замечательного человека?

— Жена умерла…

— Он — синяя борода?

— Дурак, что ли? — Катя прыснула от смеха. — Это было очень давно, она болела чем-то… Мне-то никто тогда рассказывать не стал, а потом уже не очень было интересно. У него вроде сын, женат и живет в другом городе. Дядька со смерти жены больше в браке не был.

— Все равно, зачем матери все это? Ей что, плохо с нами было?

— Родной мой, ты что, ревнуешь? Ты знаешь, как это в психологии называется? Эдиповым комплексом, кажется… Ну-ну, не надо нам этих поджатых губок, — Катя, сведя бровки к переносице, пальчиком провела по губам мужа, пытаясь расслабить их и заставить улыбнуться ей, — мама твоя одинокая женщина. Мы зимой переезжаем, и она рискует остаться совсем одна. Слава, с чего ты взял, что тебе нужно, чтоб тебя любили, а ей — нет? Порадуйся за мать и не смей ставить ее перед выбором, понял?

— Угу, — Слава усердно отворачивался от рук жены и все еще изображал оскорбленное достоинство, — надо не забыть твоему папе особую благодарность выразить за сводничество.

— Иди сюда. — Катя уронила парня на кровать и, устроившись рядом, прижала его голову к своей груди. — Все будет замечательно, мой хороший, ты привыкнешь к переменам. И к тому, что твоя мама теперь не принадлежит только тебе.

Слава дернулся, но девушка удержала его рядом и продолжила перебирать пальчиками пряди его волос.

— Ну, если хочешь, можешь вместо моего отца наказать меня, как тебе такой вариант? Я заперла дверь…

— Хорошая мысль, предусмотрительная ты моя… — Слава посмотрел на жену и подмял ее под себя с твердым намерением последовать ее совету.

Новый год Катя и Слава встречали уже в новой квартире. Это были просторные и светлые трехкомнатные хоромы, в которых им предстояло провести немало радостных дней. Квартира своими размерами заметно отличалась от той жилплощади, где теснились ребята два года после свадьбы, и первое время им было немного неуютно и непривычно в ней находиться.

Когда пришло время выбора кровати в спальню, Катя в очередной раз удивила мужа своей логикой.

— Кать, — Слава поглядел на постель, у которой остановилась его жена, — а ты уверена, что это двуспальная кровать?

— Уверена.

— Как-то она похожа на «полуторку», если честно. А почему мы не можем привести сюда ту постель, что осталась у мамы?

— Потому что она осталась у мамы. В новой квартире должно быть все новое.

— Но нам же будет на этой кроватке тесно… Хотя мне кажется, сколько мы с тобой вместе, столько нам с тобой тесно.

— Вот именно… — Девушка улыбнулась и прижалась к его телу, сцепив руки за его спиной и спрятав лицо на груди. — Как в той поговорке — вместе тесно, а врозь скучно…

Оба прекрасно поняли друг друга — тернистым оказался их путь к счастью. А сколько еще поджидало их радостей и неудач, ссор и примирений — не счесть. И многому еще предстояло научиться. Но как бы эти двое не скандалили на пути к гармонии, как бы тесно им не было в их семейных баталиях, и в примирениях на небольшой кровати, эту тесноту теперь ни один из них, ни за что не променял бы на свободу друг от друга и простор одиночества.

— Я толстая! — Катя опять рассматривала себя в зеркале, размазывая слезы по припухшему лицу.

Оно и так почти всегда от слез припухало, а теперь вообще становилось на подушку похоже.

— Я толстый страшный бегемот. — Выла она. — Посмотри же на меня, Сла-ава. Это ты виноват!

— Катюша, девочка моя, — ее муж подошел и обнял ее сзади, — ты не толстая, родная, ты беременная, помнишь?

Его ладони нежно прикоснулись к округлившемуся и заметно увеличившемуся в размерах, по сравнению с последними месяцами, животу жены.

— Забудешь тут. — Она еще пару раз всхлипнула и, откинув голову на плечо мужа, еще раз посмотрела на себя в зеркало. — Ты что думаешь, я полная дура?

— Не полная, а беременная, я же сказал. — Слава рассмеялся над недовольным лицом жены.

— И все равно, я бегемот. Я баржа. У меня на попе можно написать «Титаник», вот здесь… — она попыталась повернуться, но Слава за плечи снова повернул ее к зеркалу.

— Катенька, ты у меня очень красивая, очень… — Он пытался успокоить ее, старательно сдерживая себя от того, чтоб не раскричаться на нее, не встряхнуть за плечи и не попросить ее угомониться уже и не сворачивать ему кровь.

Чертовы гормоны, когда же это закончится! Скорее бы уже родила, что ли…

— Правда? — Катя шмыгнула носом и вгляделась в свое отражение. Слава уже напрягся, коря себя за лишний, сорвавшийся с его языка комплимент.

Нет, Катя была очень милой беременной. У нее был небольшой животик, со спины и не скажешь, что в положении и отеков не было, ну может личико чуть округлилось, но ведь уже восьмой месяц. Удивительного, в изменениях ее внешности, было мало. Но сейчас, заплаканная, с покрасневшими глазами, опухшим лицом, она, скорее всего, в который раз обвинит его в том, что он ее пытается успокоить и снова врет. Такие концерты Катя давала с регулярной периодичностью.

Он порой с трудом сдерживал себя, но мать и теща, едва Катька забеременела, провели с ним беседу и сильно попросили Катюшкины заскоки принять, ведь все это временно. А он потом пожнет плоды своего терпения. Когда Катя оклемается, конечно же, пожнет. Вот он и терпел.

К сожалению, от него скрыли, что Катина нервная система восстановится не сразу после родов, как он надеялся, а месяцев через шесть в лучшем случае. Но ему только предстояло в этом убедиться. Пока же он надеялся на лучшее.