Когда растает снег...
Шрифт:
Что ж, практически весь их класс в сборе… Они даже пытаются вспомнить что-то из своей школьной жизни… Но как-то вспоминается. Просто не удается вспомнить ничего такого, что бы стоило упоминания! Все такое мелкое, несерьезное и, самое главное, словно и не бывавшее никогда! Словно это все было в какой-то другой жизни, которой больше нету и не будет никогда.
Вместо воспоминаний о школе их почему-то вновь тянет на воспоминания о Долгой зиме… Кто как переживал самую трудную первую зиму. Кто чем занимался. Вспоминали и делились различными историями из своей жизни… И уже словно и не было ничего иного. Долгая зима словно разделила всю жизнь на «до и «после». И все то, что было «до», просто потеряло всякое значение.
В прошлой жизни во время первой встречи они много говорили о том, кто на кого учится, кто кем собирается стать. Но сейчас не было и этого… Тему учебы вообще тщательно обходили, как какую-то неудобную и даже отчасти неприличную — ведь выучившихся было куда меньше чем тех, кто бросил учебу. Хотя Михаил все же выучился… Как и Вика выучилась, хотя ей и было во много раз труднее, чем парню, но природное упрямство одержало верх. Сдаваться она просто не умела! Но хвалиться своими успехами привычки у нее не было. Как и у Михаила.
— Кстати, Миш, — вдруг спросила Томка. — А правда, что тебя наградили двумя Сталинскими премиями?
— Правда, — только и кивнул в ответ парень. — Второй и первой степени…
На несколько минут это стало главной темой обсуждения… А ездил ли он на юг — все ж слышали, что награжденным дают путевки в Абхазию? А почему не ездил? А чего? А как? А за что? И Михаилу волей-неволей приходилось рассказывать — пусть и не все, но хотя бы часть своей истории последних лет.
— Нифига себе! — восхищенно произнес Семка. — Так этот станок, значит, твое изобретение? А что молчал-то?
— Что за станок-то? — в первый миг даже не понял Михаил.
— Так гидрорезки ж! — ответил Семен.
— Так и автоматизированные теплицы — тоже ты? — удивлялась Василиса.
— Ну есть кое-какое мое участие…
— Да не стесняйся ты, Миш! — усмехалась Танька. — Как будто ты что-то плохое сделал… Тут гордиться надо!
К счастью, достаточно быстро Михаилу все же удалось избавиться от такого внимания к своей персоне, после чего он наконец-то вздохнул поспокойнее… А одноклассники начали дальше вспоминать события последних лет. Вспомнили и Леху Рогова с Федькой Тарасовым, которых расстреляли несколько лет назад как бандитов. Вспомнили, как служились судьбы некоторых своих друзей и знакомых… Как вообще жили все эти годы.
Уже вполне ожидаемо, почти у всех за это время появились и свои семьи — все же вместе оно всегда легче, чем одним. Особенно когда на дворе стоит такое время как Долгая зима… Детей, правда, почти ни у кого не было — лишь Танька полгода назад родила дочку и сейчас все еще находилась в «продленном декрете». В качестве домашней работы ей дали шить постельное белье для нужд армии. Она же и ушла с встречи раньше всех — дома ж ребенка кормить надо…
Все остальные ж просидели до поздней ночи, уже при свете ламп — благо, после ввода в эксплуатацию ТЭЦ-6 и еще нескольких агрегатов ГЭС ограничения на потребление энергии в городе и области сняли. Так что теперь можно было жечь свет и пользоваться электроприборами спокойно…
Немного поговорили и о будущем… Мельком упомянули про начавшееся образование ледника в Скандинавии — и пусть даже все ученые говорят, что в ближайшие даже не десятилетия, а столетия, опасаться его не стоит, но осознавать факт его появления было все равно неприятно… Потом поговорили о прогнозах на ближайшие годы. По прогнозам ученых, на большей части территории СССР Долгая зима закончится не позднее 1974 года — в том плане, что окончательно сойдет снег. А уж когда хотя бы более-менее восстановится климат… на этот счет климатологи высказывались очень осторожно.
— А помнишь нашу песню? — вдруг спросила Томка.
— Помню, — кивнул в ответ Михаил.
Еще бы ему не помнить… Если сам случайно сболтнул ее Вике, а та уж буквально вытянула из него и все остальное.
— Выходит, доказали мы свою теорему жизни? — задумчиво произнесла девушка.
— В смысле? — не поняв, спросил Петька.
— Да в самом прямом, — тихо произнесла Томка. — Мы доказали, что можем остаться людьми… Как бы трудно это не было!
— Наверное, Том, — задумчиво произнесла Вика, а затем вдруг тихонько напела строчку песни. — «Судьбой своей, судьбой своей самим себе доказывать»…
— Ребята, а может погулять сходим? — вдруг предложила Томка. — Как тогда, а?
Возражений не последовало… Так что, собравшись, они двинули на улицу, погулять по ночному городу, попутно вспоминая свой выпускной вечер и сравнивая, как изменился город за прошедшие пять лет. А вон там было то-то… А вон тут — вот это. Было да не стало. Или, наоборот, не было да появилось… Смотрели на Луну и звездное небо — уже не надеясь на то, что совсем скоро человек доберется и туда. Да, лунная программа официально свернута — об этом было даже официально объявлено еще несколько лет назад. Прекращены и работы по сверхтяжелой ракете УР-700, о самом существовании которой узнали лишь из сообщения в газетах о консервации лунного проекта. Впрочем… Какая теперь Луна, не говоря уж о звездах? Тут бы самим выжить хоть…
— Когда-то я мечтала о Луне, Марсе, звездах, космосе вообще, — озвучила общее настроение Вика. — Фантастику вон любила… А сейчас… Смешно даже!
— Я тоже фантастику любил, — с какой-то горькой усмешкой произнес Семка. — А теперь уж не знаю, что и сказать…
Вскоре они начали расходиться по домам, лишь человек пять задержалось до полуночи, а потом Михаил с Викой и вовсе остались одни…
— Давай на Кумыску сходим? — вдруг предложила девушка.
— Зачем? — удивленно произнес парень.
— Хочу встретить рассвет там, — как-то мечтательно улыбнулась девушка, и Михаил не решился спорить. Лишь спросил, есть ли у той при себе оружье…
— Есть, конечно, — только и улыбнулась Вика.
Ну да, нынче всем коммунистам и комсомольцам пусть и не предписывалось, но настоятельно рекомендовалось всегда иметь его при себе… Мало ли что может случиться? И вот они уж топают в горку — примерно туда, где были тогда. На выпускном… И пусть место то и малость преобразилось, но это ж все равно оставалось оно?