Шрифт:
Пролог
Леонард Кастнер давно подумывал уйти на покой. И сейчас ему бы следовало от намерений перейти к делу. Самое время. Он сколотил состояние, о котором в молодости и мечтать не мог. Сколотил честно, исключительно своими талантами и способностями. Сейчас он на пике карьеры, ни малейшего пятнышка на деловой репутации, и при этом ни разу не отказался от работы. Клиентам это известно. Детали не важны. Чаше всего их и не сообщали, пока он не соглашался на очередное задание. Но все же работа становилась Леонарду все более неприятна, и он терял самообладание. Когда тебе на все наплевать, ничто не имеет особого значения. А вот когда начинаешь вникать в то, чем занимаешься, сразу появляются вопросы и сомнения.
Теперь, когда богатства ему хватило бы на несколько жизней, рисковать было совершенно не обязательно и, уж конечно, не стоило соглашаться на это задание. Но ему предложили столько денег, что отказываться было бы глупо. Столько он не заработал за последние три года, а половину суммы выплатили вперед. Неудивительно, что заказ вознаграждался так щедро! Это был один из тех редких случаев, когда нанявший его посредник сначала потребовал от Леонарда окончательного согласия, а затем уже объяснил суть дела.
Прежде его никогда не просили убить женщину, что уж говорить о более гнусном преступлении. Убийстве ребенка. И не просто ребенка, а наследницы трона. Политическое убийство? Месть королю Фредерику?
Леонарду не объяснили, да он и не спрашивал. Ему все равно. Где-то на жизненном пути он потерял человечность. Это всего лишь работа. Очередной заказ. Ему лишь стоит повторять это себе. И почаще. Он не собирается закончить карьеру провалом! Если он и находил работу омерзительной, то лишь потому, что любил короля и свою страну. Впрочем, король, когда закончится траур, сможет снова жениться. Для этого он еще достаточно молод.
Пробраться днем во дворец короля Фредерика было легко. Ворота дворца, расположенного во дворе старой крепости, редко закрывались. Конечно, их охраняли. Но вход почти никому не был запрещен, даже если сам король был во дворце. Правда, его не было. Четыре месяца назад, сразу после похорон королевы, он уехал скорбеть в уединении в зимний замок в горах. Она умерла через несколько дней после рождения наследницы, смерти которой кто-то так упорно добивается.
Леонарда остановили бы у ворот, намекни он хотя бы, кто он такой. Но Леонард, конечно, не намекнул. Репутация у него была самая гнусная, но жил он под фальшивым именем Растибон. По чести говоря, за голову Кастнера была назначена награда не только в его стране, но и в нескольких соседних. Впрочем, никто не знал, как выглядит Растибон. Леонард был очень осторожен, всегда встречался с клиентами в темных переулках, надвинув на лоб капюшон и меняя голос. Он мечтал прожить остаток дней своих на родине, где никто не заподозрит, каким образом приобретено его богатство.
Обитал он в зажиточном квартале столицы. Хозяин его квартиры и соседи были людьми нелюбопытными и не совали нос в чужие дела. Когда Леонарда спрашивали о работе, он коротко отвечал, что экспортирует вина, чем объяснял свои частые отлучки из страны. В винах он разбирался и мог говорить о них часами. Но все же сразу дал понять, что у него нет времени на пустые разговоры, поэтому окружающие считали его сухарем и вечно угрюмым малым и обычно оставляли в покое. Именно этого он и добивался. Человек его профессии не может позволить себе заводить друзей, если они не его коллеги. Но и тут дружбе мешала конкуренция.
А вот пробраться в то крыло, где размещалась детская, было нелегко. Леонард, славившийся предусмотрительностью, пронюхал, какие именно женщины заботятся о младенце, и выбрал своей мишенью ночную няню.
Звали ее Хельгой. Некрасивая молодая вдова с ребенком, которого до сих пор кормила, и именно поэтому получила работу во дворце. На то, чтобы уложить ее в постель во время одного из коротких визитов к родным, ушла ровно неделя. Впрочем, Леонард был представительным мужчиной лет тридцати. Его можно было даже считать красивым: темно-каштановые волосы, синие глаза, прекрасные манеры и обаяние, сохранившееся еще с тех дней, когда он не был жестоким наемным убийцей. Придется, конечно, убить и Хельгу, если он хочет спокойно жить в родной стране. Не может же он позволить, чтобы она его узнала!
На то, чтобы договориться о свидании в комнате Хельги, ушло еще три недели. Комната находилась в том крыле, где размещалась детская. Вторая ночная нянька взяла в ту ночь выходной. Хельга заверила ухажера, что никто не придет, если не считать двух стражников, дважды заглядывавших в детскую во время обхода.
Оставалось только спрятаться до той минуты, как стражники покинут детское крыло.
И он все-таки не убил женщину, хотя это было бы самым логичным решением. Он назвался ей третьим фальшивым именем не для того, чтобы скрыть готовящееся преступление, но чтобы помешать кому бы то ни было протянуть ниточку к Леонарду Кастнеру или Растибону. Скрывать преступление он и не собирался. Тот, кто заказал убийство, должен о нем услышать. Но зачем убивать няньку, когда можно просто подсыпать в вино сонного зелья?
По правде сказать, он пожалел и об этом. За месяц Леонард успел привязаться к Хельге, и это решительно изменило первоначальный план. Значит, теперь ему не придется жить в родной стране, там она всегда сможет его узнать. Но Леонард принял это поспешное решение только сегодня, и тот сонный порошок, что смог найти, был ему незнаком. Сколько продлится его действие? Неизвестно. Поэтому нужно спешить.
Кроме того, в последнюю минуту он принял еще одно решение: связать Хельгу, чтобы никто не подумал, будто она соучастница преступления. Но хуже всего, что он не смог убить ребенка на месте. Хельга обожала дитя короля и клялась, что любит его как свое собственное. Каково ей будет, проснувшись, увидеть труп?!
Да, Леонард намеревался прикончить младенца на месте. Куда меньше риска...
Но, взглянув на лежавшую на постели Хельгу, которая вот-вот проснется, он принялся искать мешок. В главной комнате никаких мешков не было. Королевское дитя растили в роскоши и кормили с золотых ложек. Колыбелька стоила целого состояния и была застлана атласом и кружевами, расшитыми драгоценными камнями. На полках стояли замысловатые игрушки, для которых малышка еще слишком мала. Вдоль стены выстроились комоды с одеждой. Девочка вырастет, не успев сносить многочисленные наряды, а во многих случаях — даже надеть.
В детской не было кроватей для нянь. Им не позволялось спать во время дежурства, и именно поэтому у принцессы было две няни. Каждая имела маленькую комнатку, из которой можно было попасть в детскую. Там они спали по очереди и нянчили своих детей. В углу детской Леонард увидел стопку подушек всевозможных размеров, которые, возможно, подкладывали игравшему на полу ребенку. Леопард схватил самую большую, разорвал шов и вытащил набивку, после чего прорезал в наволочке три дырки поменьше. Для его целей сойдет.