Когда грустят горы
Шрифт:
Однажды Магомедхан позвонил нам и поставил последнее условие:
– Имейте в виду: если и в этот раз не приедете в Германию, я серьезно обижусь на вас, не буду называть друзьями. Завтра мой брат Мурадхан доставит вам визы. Или вы в течение месяца приедете сюда, или я вычеркиваю вас из списка своих друзей!
На этом он завершил разговор, мы же запаниковали: как можно было потерять такого друга, как Магомедхан – человека добрейшей души, с сердцем, всегда распахнутым для друзей? Мы не знали другого такого молодого человека, кто так тянулся бы ко всему родному. Мы прекрасно понимали его тягу к соотечественникам, чувствовали на расстоянии его тоску по родине. В этот раз мы без опоздания подготовили все нужные документы, и через десять дней уже были на пути в Германию. Как же были счастливы Магомедхан и его друзья Герей и Сабир, встретившие нас в аэропорту! «Чан жуванбур!11 Ваш приход – что солнца восход! Глядя на вас, я словно вижу родину!» – приветствовал Магомедхан нас с супругом.
Из аэропорта мы поехали по аккуратно заасфальтированной дороге сквозь зеленые леса и сады, и через несколько часов прибыли в город Цайц. Это старинный город в Северной Германии, отличающийся оригинальной архитектурой. Семья Магомед хана жила в маленьком поселке неподалеку от Цайца. Прекраснее этого райского уголка я ничего не видела в своей жизни! Здесь, в утопающих в зелени красивых домах, жили приблизительно сорок семей. Каждый домик, выстроенный в духе традиционной европейской архитектуры, был по-своему оригинален, ими можно было любоваться бесконечно.
– В этой стране никто не имеет права возводить себе дом по своему усмотрению. Проект рассматривается специальной комиссией города или села, и дом строят только после утверждения ею. Причем проекты обязательно должны отличаться друг от друга, – объяснил нам Магомедхан.
Особенно удивили нас палисадники, в которых росли неописуемо красивые цветы, декоративные кустарники и деревья. Живые изгороди из вечнозеленых растений радовали глаз. Окна и террасы домов тоже были увиты цветами. Куда ни глянь, всюду царила чистота.
Улицы были обсажены яблонями, грушами, вишнями, их ветки сгибались от тяжести плодов. Прямо от окраины села начиналась пшеничная нива, до которой тянулась асфальтированная дорога.
Здесь меня удивляло все, но более всего – заботливое отношение людей ко всему окружающему, чувствовавшееся буквально на каждом шагу. Природа была аналогична нашей, земля – такая же, но здесь везде царила сказочная красота, созданная руками человека.
Дом Магомедхана находился на окраине, расположившись между лесом и яблоневым садом.
_____________________________
11. Чан жуванбур – родные вы наши.
Перед домом раскинулся большой пруд, вкруговую обсаженный высокими деревьями, ветви которых спускались почти к самой воде. Листья умиротворенно шелестели. На берегу пруда стояла скамейка из древесных кряжей. Несколько белых лебедей скользили по воде. Пару раз мы встречали здесь старичка, который кормил их хлебом.
Нам казалось, что мы пребываем в красивой сказке. Все здесь улыбалось нам. Жена Магомедхана Жаклин к нашему приезду организовала торжественное застолье с множеством блюд, в том числе и лезгинских. Их дочь Мадлен и сын Аслан старались во всем нам угождать. Нас переполняли яркие впечатления.
После застолья Магомедхан повел нас смотреть помещение его фирмы, расположенное на противоположном конце поселка. В центре зеленой лужайки площадью примерно в полгектара возвышалось довольно симпатичное сооружение. Мы открыли ворота и вошли, но тут же резко остановились, услышав рычание привязанной в сторонке громадной собаки.
– Чарли, успокойся! – сказал Магомедхан, пропуская нас вперед. Он подробно рассказал нам о деятельности своей фирмы, которая занималась скупкой старых машин, их ремонтом и перепродажей. Мы выпили здесь чаю и уже в сумерках вернулись домой.
Среди всего увиденного здесь особое впечатление на нас произвел участок луга посреди леса, огороженный металлической сеткой, где паслась отара овец. Там было много и новорожденных ягнят.
– Для чего эта сетка? – спросила я.
– Это загон для суягных овец, – улыбнулся Магомедхан. – Немцы экономны и бережливы. Когда трава на этом участке будет съедена, овец переведут на другую часть луга. Таким образом, они не смогут, разбредаясь, бесполезно скопытить весь луг. Сетка служит также защитой для ягнят.
У некоторых овец под брюхом висели сумки из ткани, что вызвало наше любопытство. Магомедхан, улыбаясь, снова пояснил:
– Сумочки нужны для того, чтобы вновь родившиеся ягнята не расшиблись при падении.
Незаметно пролетели десять дней. Все это время мы старались подмечать как можно больше и сохранить в памяти то изобилие, которое здесь было подарено людям природой и приумножено их заботливыми руками. И при этом не переставали задаваться вызывающим огорчение вопросом: почему мы не можем вот так жить и работать у себя на родине? Побывав во многих городах, посещая музеи, прогуливаясь в парках, видя умение людей трудиться, их гордость за свою родину, мы постепенно познавали тайну успехов этой страны. Нам становились ясны причины того, почему Германия занимает особое место в Европе.
Наше путешествие подошло к концу – завтра мы должны были уезжать. Честно говоря, к тому времени мы уже соскучились по своим родным и беспокоились о них.
Было воскресенье. Магомедхан, сказав: «Перед дорогой желательно отдохнуть», оставил нас одних и ушел по каким-то своим делам.
Мой супруг, которому попалась интересная книга, лежал на диване, а я вышла из дома и направилась к пруду. Там, сев на корягу под ивой, я через светлую завесу ветвей стала наблюдать за лебедями. Старый немец был на своем обычном месте. Держа в руке миску, он брал из нее кусочки хлеба и бросал лебедям, которые на лету хватали их клювами и проглатывали. Старик каждый день приходил сюда в одно и то же время, как на работу. Пока птицы кормились, он не сводил с них глаз, а когда они наедались, уходил с довольным видом.
С того места, где я сидела, хорошо было видно помещение фирмы Магомедхана. Вдруг я услышала знакомые голоса. Показалось, что промелькнули силуэты Мадлен и Аслана. «Что они там делают в воскресный день?» – подумала я. Мне уже наскучило сидеть в одиночестве и я, обрадовавшись, пошла по склону краем пруда. Со стороны леса Магомедханом была прорезана калитка – на всякий непредвиденный случай. Я отворила калитку и вошла во двор хозяйства, но там никого не оказалось.
«Неужели я ошиблась? Разве это были не Мадлен с Асланом?» – обескуражено подумала я.