Когда горит вода
Шрифт:
– Замолчи, негодяй.
Выходка профессора для всех стала неожиданностью. Роман не знал, что думать. Чем может обернуться это союзничество? С одной стороны, Брэксмар обезвредил все еще опасного командира группы. С другой, ставил Маркеса в безвыходное положение. И тот, испугавшись, мог наломать дров.
– Эй, док, что за дела! – всполошился Маркес, разом потеряв самоуверенность. – А ну, брось автомат!
– Ты мне не приказывай, гаденыш, – отозвался Брэксмар.
– Профессор, вы уверены, что поступаете правильно? – спросил Роман.
– Я сейчас ни в чем не уверен, молодой человек, – отозвался Брэксмар. – Но они так долго затыкали мне рот, что я не мог этого не сделать.
– Так, все! – заорал Маркес, пятясь и волоча за собой Ти. – Всем заткнуться! Говорить буду я!
Нож опасно вздрагивал в его руке, грозя вот-вот оборвать хрупкую нить жизни Ти. Она уже не смотрела на Романа. Глаза ее были подняты вверх, как будто моля о спасении у высших сил.
Плохо. Она теряет контроль над собой. И если даже удастся хоть на миг заставить Маркеса отвести нож, она не сможет этим воспользоваться.
Что делать?
– Быстро уходите прочь! – закричал Маркес.
– Ты бы потише, – заметил Роман. – Нас могут услышать. Ни вам, ни нам это не надо.
– Уходите! – точно выхаркнул Маркес. – Быстро. Даю десять секунд. Время пошло.
Роман заколебался. Стоит им отойти, и Маркес доберется до автомата. Сейчас он все еще опасается отпускать захват. Ти махала ножом весьма воинственно, кто знает, на что она способна, отпусти он руку. И они с Чоем стояли наготове. А как только они отойдут, он ее оттолкнет, схватит автомат – и дальше с ним справиться будет очень сложно.
Ситуация вообще-то патовая. Он один, с истекающим кровью майором, далеко не уйдет. И что ему делать с профессором? Разве только пристрелить. И попытаться унести хотя бы рюкзак Холмса, в котором лежит вся документация.
Но Ти погибнет в любом случает. Это понятно. Он ее не отпустит. Застрелит сразу же. Они-то с Чоем уйдут за деревья, а Ти не успеет.
Что тогда делать? Преследовать его дальше, держась в отдалении, и выжидать момент, когда можно будет напасть? Вариант. Ти придется пожертвовать, но основная игра будет продолжена. Маркес, конечно, не может этого не понимать, но сейчас он хочет во что бы то ни стало оставить место битвы за собой и о стратегии пока не думает.
– Мне терять нечего, – предупредил Маркес. – Я все равно рано или поздно сдохну. Но сначала убью ее.
«Убьет», – понял Роман, глядя в побелевшие глаза Маркеса.
– Он ее убьет, – подтвердил и Брэксмар.
Он все так же держал под автоматом майора, хотя пользы от этого не было никакой. Ситуацией уверенно руководил Маркес.
Роман понял, что эта схватка им проиграна.
Оставалась слабая надежда на вторую попытку. Ради нее стоило подчиниться.
– Пошли, Чой, – сказал он тихо. – Назад.
– Я не бросать Ти, – возразил тот.
– Тогда он убьет ее.
– Он и так убьет ее.
– Может, он ее отпустит.
– Нет, – еще упрямее возразил Чой. – Я не бросать ее. Ты уходить. Я остаться.
Роман почувствовал, что теряет контроль над собой. Старый упрямец, оставаясь здесь, погибал вместе с Ти и оставлял его один на один с этими дебрями, откуда ему не выйти. Его уход был равносилен провалу задания – или гибели, что в данной ситуации было одним и тем же.
И никаких других вариантов.
Ну почему она не осталась на холме?!
– Пять, – сказал Маркес. – Четыре. Три.
Роман, сознавая свое полное бессилие, сделал шаг назад. За ним второй, третий…
Но Чой не двинулся с места.
– Старик, – сказал ему Маркес. – Если ты не свалишь через две секунды, я ее кончу. Богом клянусь, кончу!
Его жеваный английский был для Чоя все равно, что язык марсиан.
Но тут перевода не требовалось.
– Два, – выдохнул Маркес.
Роман уже стоял возле дерева. В пяти шагах от него лежал навзничь громила Том. А что, если, как только Маркес начнет действовать, бежать к Тому и попытаться из его автомата застрелить Маркеса?
План плохой, к автомату не поспеть, и, скорее всего, эта затея кончится пулей в спину.
Так что, сигать за дерево и рвать отсюда когти? И бегать по лесу, пока не провалишься в болото или пока не наткнешься на облаву?
Все плохо! Все очень плохо!
И времени больше нет.
Маркес в последний раз посмотрел на Чоя.
– Ты сам этого захотел, старик! Один.
В его глазах возник какой-то отрешенный блеск, руки, державшие Ти, напряглись – и в этот миг в воздухе что-то коротко и нежно свистнуло.
Роман моргнул. Из шеи Маркеса торчала тонкая, оперенная на конце палочка, а сам он открыл рот и будто окаменел, не в силах двинуть ни рукой, ни даже веками.
Чой метнулся к внучке, в одно мгновение выхватил ее из рук Маркеса. Затем крякнул и с силой вогнал Маркесу его же нож в ямку над грудью.
Тот постоял, шатаясь, и, как деревянный, рухнул в траву.
Чой издал короткое восклицание-призыв.
Из зарослей папоротника поднялся низенький, смуглый человек. Из одежды на нем была широкая набедренная повязка из полосатой ткани и перекрещенные на груди ремни. На голове – свернутая в виде чалмы накидка. За поясом торчала панга – точно такая же, как у Чоя. В руках человек сжимал арбалет. За спиной его висел колчан.
Что больше всего поразило Романа – это практически голое тело человека и его босые ноги. Как он умудрялся выжить в этом царстве пиявок и змей? Непостижимо.
Человек подошел к Чою, и они крепко обнялись. Затем человек погладил по щеке Ти, приговаривая какие-то слова. Та улыбалась в ответ. Видно было, что они давно знакомы.
– Этот человек банар, – пояснил Чой, обернувшись к Роману. – Я тоже банар. Мы родственник.
Весьма своевременная встреча, подумал Роман.
– А я думал, этой народности уже не осталось, – пробормотал Брэксмар.