Чтение онлайн

Подойдя к крайнему дому, он увидел мужчину, который подстёгивал лошадь, ходившую по кругу. Лошадь приводила в движение грубый ворот, а мужчина понукал её. Сансай не мог разобрать, над чем трудятся человек и лошадь, но подумал, что мужчина, быть может, наведёт его на искомый след.

— Мир тебе! — крикнул он.

Мужчина обернулся. Лошадь, продолжавшая шагать по кругу, чуть не сбила его с ног. Он натянул поводья и остановил её.

— Добрый день тебе!

Сансай увидел, что брови мужчины внезапно поднялись. Что-то живое блеснуло на потном лице. Сам Сансай ощутил прилив необыкновенных чувств. В горле у него пересохло, словно он не пил много недель. Он сделал два-три шага и резко остановился.

— Одио, сын мой! — Он всплеснул руками. — Возможно ли это?

— Отец!

— Обними меня! Обними меня!

Юноша бросился к нему и так стиснул отца в объятиях, что старик застонал от боли.

— Видит Аллах, — сказал Мей Сансай, — если бы мне надо было разыскать всех моих сыновей, а не Фатиме...

Руки Одио безвольно упали. Старик испытующе взглянул ему в лицо.

— Что случилось, сын мой?

— Ничего.

— Я вижу, ты что-то скрываешь от меня.

Одио молчал. Отец ощутил острую боль, острее, чем удар ножа.

— Так ты не рад, что я пришёл?

— Что ты, отец! Не в том дело. здорова ли мать?

— Твоя мать? Гмм... Да-да.

— Почему ты так отвечаешь? — спросил Одио. — Если она больна, скажи мне прямо. Ты ведь поэтому пришёл?

— Она здорова, — сказал Сансай. — Клянусь тебе.

— Я делаю сахар, — сказал Одио, подводя отца к мельнице. — Здесь, в Новой Чанке, каждый может научиться делать сахар. Нужно только немного денег, чтобы купить всё необходимое. Этим хотят нас приучить к новой деревне. Вот эта мельница стоит двадцать пять фунтов. Она дробит сахарный тростник, и из него вытекает сок.

— Как ты это делаешь? — спросил восхищённый Сансай.

Одио гордо улыбнулся.

— Отойди немного, и я покажу тебе.

Он подстегнул лошадь, и Мей Сансай увидел, что она соединена с воротом хитроумной упряжью. В мельницу с одной стороны подавался сахарный тростник, а лошадь ходила по кругу, приводя мельницу в движение, и оттуда с другой стороны в жестяной чан стекала светлая пенящаяся жидкость.

— Лах! — в восторге воскликнул Сансай.

— Скоро я разведу огонь, — с гордостью объяснял Одио, — и буду варить сок, пока он не затвердеет. О, Аллах! Кажется, пора кончать.

Он остановил лошадь, распряг её и пустил пастись. Затем развёл костёр, и, поставив сок на огонь, заговорил о домашних.

— Рикку? — повторил Сансай. — Я оставил его с матерью и Лейбе в Докан Торо. Лейбе стала совсем взрослой. Но Джалла! Он преуспел больше всех вас. У него тысяча голов скота! Я был у него.

— Тысяча голов!

— Да, Одио. Он не такой, как ты. Он терпелив и дождался своего счастья.

— Кстати, он не говорил тебе об Амине?

— Кто такая Амина?

— Так ты не знаешь! — Одио облегчённо вздохнул. У него отлегло от души. — Амина это девушка, в которую я влюбился. Но... Я отбил её у него, и мы бежали сюда.

— Как ты мог это сделать! У родного брата!

— Но, отец, я поступил по закону. Всем известно, что девушка не жена тебе, пока ты не ввёл её в дом. А я похитил Амину до того, как она стала невестой. Так что по закону она моя!

— А Фатиме, рабыня, с которой ты убежал от нас? Где она, что с ней стало?

Одио взглянул на отца. Лицо его резко исказилось, он повернулся к костру и стал раздувать огонь кожаными мехами. Потом он выпрямился, и, не сводя глаз с пламени, сказал:

— Скоро закипит!

— И что же дальше?

Мей Сансай придвинулся поближе и окунул палец в чан. Он облизнул палец, потом облизнул свои тонкие губы, и несколько мгновений смотрел на Одио. Перед ним стоял мускулистый юноша с ногами, стройными и сильными, как у антилопы.

— Совсем как сахарный тростник.

Одио засмеялся.

— Это и есть сахарный тростник! Что же ещё? Ты же видел тростник, выжатый полчаса назад. А это сок, выжатый из тростника.

— Но как сделать из него сахар, который бы таял в кипятке?

— Это просто. Когда огонь разгорится как следует, сок начинает густеть. Он будет густеть и густеть, и в конце концов станет, как тесто. Тогда я разолью его по формам. Когда он застынет, сахар готов.

Мей Сансай понимающе кивнул.

— Наконец-то ты выучился полезному ремеслу, теперь твоё беспокойство пройдёт. Давно ли ты занимаешься этим?

— С тех пор как ушёл из дому. Сначала, конечно, я был слишком счастлив с Фатиме, чтобы думать о работе. Лишь после драки...

— Так ты действительно хотел что-то скрыть от меня! Ты подрался с Фатиме, и она...

— Нет, не с ней, нет! Аллах упаси от этого! — глаза его сверкнули. — Её прежний владелец с двумя негодяями приходил за ней. Они меня одолели и увели Фатиме. Смотри! — Он задрал штанину. — Видишь? До сих пор не зажила. Ногу не могу согнуть. Это всё Шеху, негодяй.

— Ты сказал — Шеху?

— Да, Шеху. Отчего ты так теребишь бороду? Ты помнишь его? Конечно, помнишь! Помнишь день, когда Фатиме прибежала к нам? За ней гнался его слуга. О да, тогда это был не Шеху, а только его слуга. Когда мы купили Фатиме за пять коров, Шеху там не было. да что говорить! Потом мне рассказали об этой деревне, Новой Чанке. Белые люди и врачи выгоняли людей из Старой Чанки в Новую Чанку. А всё из-за мухи, которая приносит сонную болезнь. И я при шёл сюда со всеми. Потом я прослышал об этой мельнице, и мне помогли купить её. Я выплачиваю деньги из выручки каждый месяц. Когда-нибудь я полностью расквитаюсь с долгом, и мельница будет совсем моя. Тогда я смогу жить, как настоящий горожанин.

Старик неодобрительно покачал головой.

— И ты из-за этого покинул стада? Ты, которого я воспитывал среди стад?

Одио засмеялся.

— После всех неприятностей, которые я причинил Рикку и Джалле, у меня нет другого выхода.

Он разлил загустевший сок в формы и поставил их в печь.

— Завтра будет готов. Я достану лошадь, и мы поедем в Докан Торо. Ну и устал же я!

Дом Одио стоял на краю посёлка. Подобно другим жилищам, это была глинобитная хижина, красиво покрытая соломой и выбеленная известью.