Чтение онлайн

Я плелся за Анной, уже не соблюдая правил конспирации. «Пусть она увидит меня, – думал я, нарочно шаркая ногами. – Я выскажу ей все, что о ней думаю, я припомню всех ее ухажеров, я устрою ей разбор полетов по всем правилам».

До разбора, однако, дело не дошло. Анна не оборачивалась на покашливание, кряхтение и вздохи, которые я издавал, и зашла в один из домов на Рыбачьей, где почти в каждом дворе сдавали комнаты.

Я позвонил Кнышу домой рано утром. Кажется, он, как и я, еще лежал в постели, потому как голос его был сонным и безрадостным.

– Я вышел на Караева, – сказал я.

– Это хорошо, – отозвался Кныш.

– Его убили вчера вечером, Володя.

– Это плохо.

В трубке невнятно забурчало. Наверное, Кныш прикрыл микрофон ладонью и что-то сказал жене. А может быть, выругался матом. Наверное, мне не надо было вдаваться сейчас в подробности, но я не удержался.

– Я разговаривал с дедом, потом отлучился минут на пятнадцать, а когда вернулся – тот уже был удушен. Я видел убийцу, Володя, но ему удалось уйти.

Кныш молча сопел в трубку. «Скотская у него жизнь, – мимоходом подумал я. – Только глаза утром продрал, как на голову сразу сваливаются паршивые новости».

– Ну что ты за человек! – простонал Кныш и, кажется, сплюнул. Если человек в собственной спальне плюется, то я его действительно достал. – Ты хочешь сказать, что тебя снова подставили? Надо же, какая популярная личность в криминальном мире!

Я стремительно падал в глазах Кныша.

– Ты что, не веришь мне? – зачем-то спросил я, хотя на его месте тоже не поверил бы такому сочетанию случайностей.

– Плохи твои дела, – сказал Кныш.

– Ты еще ни в чем не разобрался, а уже хоронишь меня, – ответил я с надеждой, что Кныш как-то поддержит меня или на крайний случай скажет что-то оптимистичное. – Там вчера меня видели как минимум человек пять. Продавщица винного отдела легко вспомнит, в котором часу я покупал у нее «Славянское»…

Должно быть, мой лепет сильно смахивал на оправдание. Кныш перебил меня, огорошив совсем другой новостью:

– Да я не о том. Меня сейчас убийство Милосердовой больше занимает. Здесь у нас бригада с документами работала… В общем, Кирилл, выяснилось, что ты сказал мне неправду.

Я, конечно, не святой и после такого заявления не мог тотчас ответить однозначно: «Упаси господь, Володя! Я тебя не обманывал». Упрек Кныша заставил меня призадуматься. Он молчал. Мне в голову не приходило ни одной компрометирующей меня мысли.

– Самое интересное заключается в том, – сказал я, – что я не могу вспомнить, когда обманул тебя.

– Страдаешь провалами памяти? – усмехнулся Кныш. – Тогда напомню. Что ты мне сказал вчера насчет своего вклада в «Милосердие»?

– Что сказал? – переспросил я. – Сказал, что вкладывать, к сожалению, нечего. А разве это не так, Володя?

– Да-а-а, – протянул Кныш. – А утверждаешь, что откровенен со мной. Нехорошо.

– Да что нехорошо, черт возьми?! – вспылил я. – Что ты загадками со мной говоришь?

– Кирилл, – каким-то усталым голосом ответил Кныш, – в «Милосердии» у тебя есть валютный счет. И на том счету висит двадцать пять тысяч баксов. Плюс проценты.

– Что?! – не поверил я своим ушам и даже стал заикаться от волнения. – Какие еще двадцать пять тысяч баксов? Что ты пургу метешь? Откуда у меня такие деньги? Никогда у меня не было ни валютного, ни купонного…

– Слушай сюда! – не дал мне договорить Кныш. – Все это будешь объяснять следователю. Сам понимаешь, прикрывать я тебя больше не могу. Несколько человек, у которых на счету «Милосердия» висят крупные суммы, взяты под особый контроль.

– По той причине, что эти люди больше других могли желать смерти Милосердовой, отказавшей им в выплате? – усмехнулся я. – Железная у вас логика.

– Не мне решать, железная или деревянная. Я просто предупреждаю, что тебя в ближайшее время вызовут на допрос. И там ты расскажешь следователю, где был в час убийства девятнадцатого числа, как в твою лодку подкинули плащ убитой с письмом. А потом еще добавишь про Караева: как пытался поймать убийцу.

Кажется, Кныш зло иронизировал.

– Володя, но ты же сам понимаешь, что с такими фактами из личной жизни у меня прямая дорога в следственный изолятор. Что мне делать?

– Не знаю. Единственное, что советую, – это не пытаться сбежать.

– Но если я приду к следователю и дам показания, меня сразу же посадят.

– Возможно, – после паузы ответил Кныш. – И все-таки так будет лучше. Я найду тебе хорошего адвоката, и если ты говоришь правду, то беспокоиться тебе нечего.

– Ты меня успокоил, – огрызнулся я и швырнул трубку на аппарат.

«Черт возьми! – думал я, вылезая из спального мешка. – Кажется, вокруг меня остается все меньше и меньше людей, которые бы верили мне, как самим себе. Анна с легкостью необыкновенной променяла меня на симферопольского заезжего анестезиолога. Володя Кныш, как дешевая ЭВМ, дал сбой и перестал мне верить, как только ситуация усложнилась и стала неординарной. Остался Леша, с которым я знаком не больше месяца и с которым очень скоро мы расстанемся. Я не могу винить его в том, что он отбил у меня Анну, – я сам сказал ему, что нас с ней ничто не связывает и мы свободные люди. Но как теперь верить ему и надеяться на его помощь?»

Мне показалось удивительным то, что Анна пришла ко мне похвастать своим счастьем. Я считал, что всякая нормальная женщина в ее положении постарается быстрее исчезнуть с моих глаз, чтобы никогда больше не встречаться со мной и не подыскивать в связи с этим дурацких оправданий.

– Физкультпривет! – крикнула она, прикладывая ладонь к виску, словно отдавала честь.

Я занимался делом, которое прекрасно успокаивает нервы: сидя на верхней перекладине стремянки, собирал персики. Молча глянул на Анну, аккуратно опустил в ведро мохнатый фрукт и потянулся за очередным.