Чтение онлайн

Томаш ухмыльнулся.

— Так мы говорим туристам.

— А на самом деле?

— На самом деле это почти правда, — ответил Томаш, коснувшись ладонью надгробия. — Мы почти на сто процентов уверены, что в этом саркофаге покоятся останки Васко да Гамы. — Он указал на могилу поэта. — Что же до останков Камоэнса, то мы почти на сто процентов уверены, что они покоятся в другом месте. Но гиды имеют обыкновение скрывать эту информацию от туристов. Так лучше расходятся сувенирные издания «Лузиад».

Молиарти поморщился.

— По-моему, это нечестно.

— Ох, Нельсон, давайте смотреть на вещи трезво. Как можно быть хоть в чем-нибудь уверенными, когда речь идет об останках человека, умершего пятьсот лет назад? В XVI веке не было тестов ДНК, так что никаких гарантий вам никто не даст.

— И все же…

— Вам не приходилось бывать на могиле Колумба в Севилье?

Американец кивнул.

— А вы уверены, что в ней действительно похоронен Колумб?

— Так все говорят.

— А если я вам скажу, что это полная чушь, что в Севилье погребены останки какого-то совершенно неизвестного бедолаги, а вовсе не Колумба?

— Это правда?

Томаш опустил глаза и покачал головой.

— Многие так думают.

— Who cares?

— Вот именно. В чем проблема? Людям нужен символ. Какая разница, Колумб ли лежит под могильным камнем, если этот камень положен в память об эпохе Колумба. В могиле Неизвестного солдата может лежать и дезертир, и предатель, но его надгробие — памятник всем солдатам.

Внезапно церковь наполнилась шумом шагов, смешками и возбужденными возгласами; у монастыря остановился автобус с испанскими туристами, и теперь они, словно изголодавшиеся муравьи, наводняли собор, щелкая затворами фотоаппаратов и поедая на ходу булочки с кремом. Испанское вторжение, беспардонное и хаотическое, нарушило благопристойную тишину храма.

— Пошли отсюда, — решительно сказал Молиарти. — Скроемся за стеной.

Сбежав от туристов, Томаш и Нельсон свернули направо, купили билеты, прошли по длинному коридору и оказались в Королевском клуатре. Их взорам открылся прелестный французский парк с яркими клумбами и фигурно подстриженными кустами; посередине сверкала гладь большого пруда, на его берегах раскинулись балюстрады и арки монастырских галерей, по четырем сторонам света высились четыре башенки, увенчанные куполами. Они укрылись от яркого солнца в тени нижнего яруса одной из галерей. Каменные своды были сплошь покрыты резьбой, и оставалось только дивиться неистощимой фантазии безымянного художника; преобладали религиозные символы, кресты Христова Воинства, морские мотивы, узлы, связки колосьев, фантастические звери и птицы, ящерицы, драконы; венки из цветов и листьев обвивали два медальона в римском стиле, на одном был изображен Васко да Гама, на другом Педру Алвареш Кабрал.

— Удивительное место, — заметил Молиарти.

— Дивное, — согласился Томаш. — Один из самых красивых монастырей в мире.

Они поднялись на верхний ярус и побрели по нему без всякой цели. Ряд кривых, облупившихся от времени колонн делил галерею надвое; внешние пилястры украшал скромный цветочный орнамент, зато на внутренней стороне стиль мануэлино представал во всей красе. Наконец американец утратил интерес к резьбе по камню и переключился на Томаша.

— Так что же, Том? У вас есть ответы?

Португалец пожал плечами.

— Вопросов по-прежнему больше.

— Но время не ждет. Прошли две недели с нашего разговора в Нью-Йорке и еще одна с тех пор, как вы вернулись в Лиссабон. Мне очень скоро понадобятся исчерпывающие ответы.

Томаш направился к фонтану. Вода лилась в маленький бассейн из пасти льва, геральдического животного Святого Иеронима. Томаш подставил под струю сложенные ковшиком ладони и принялся жадно пить чистую ледяную воду; сам фонтан Норонью нисколько не заинтересовал, его мысли были заняты другим.

— Видите ли, Нельсон, ответов на все вопросы у меня пока нет, но ребус профессора Тошкану мне разгадать, кажется, удалось.

— Вы расшифровали послание?

Томаш уселся на каменную скамью под монастырской аркой, напротив мраморного надгробия, под которым покоился прах Фернанду Пессоа.

— Да, — ответил он, доставая бумаги и раскладывая их в определенном порядке. Разыскав нужный листок, он протянул его Молиарти: — Вам это знакомо?

— Moloc, — прочел американец первую строку, написанную заглавными буквами. Потом прочел вторую: — Ninundia omastoos.

— Это копия зашифрованного письма Тошкану, — пояснил Томаш. — Я очень долго бился над этой загадкой и никак не мог решить, не мог понять даже, код это или шифр. Потом до меня дошло, что это шифр с переставленными знаками. Анаграмма. — Он посмотрел на Молиарти. — Вы знаете, что такое анаграмма?

Американец скривился.

— Нет.

— Анаграмма — это слово, составленное из букв, входящих в другое слово или предложение. Например, santos анаграмма слова tansos. Буквы одни и те же, а смысл, если их переставить, получается противоположный. Понимаете?

— А, — кивнул Молиарти. — А в английском анаграммы тоже есть?

— Они есть в любом языке, в котором используется алфавит, — заверил Томаш. — Принцип везде один и тот же. Примеры вам наверняка известны. Elvis анаграмма слова lives. [20] Из слова funeral получается анаграмма real fun. [21]

— Забавно, — Молиарти осторожно улыбнулся. — А при чем тут профессор Тошкану?

— В первой строке мы видим простейшую зеркальную анаграмму: последняя буква становится первой, предпоследняя второй, и так далее. — Томаш подвинул к себе послание. — Видите? Было Moloc, стало Colom. Во второй строке анаграмма более сложная, перекрестная. Получается: nomina sunt odiosa.

— Латинское изречение.

— Ну да, из Овидия. «Не стоит называть имен».

— А Колом?

— Это имя.

— То, которое не стоит называть?

— Да.

— И кто имеется в виду?

— Христофор Колумб.

Молиарти смерил Томаша долгим взглядом.

— Объясните мне так, чтобы я понял, — проговорил американец очень серьезно. — Что профессор Тошкану хотел сказать своим зашифрованным посланием?

— Что имени Колом не стоит называть.