Чтение онлайн

– Да я нашел то, что не удавалось найти никому в течение целых ста лет! Может быть, ты лучше мне спасибо скажешь?

– И к тому же, – вступилась за него Нелли, – эти двое теперь уверены, что все это действительно ерунда.

– И ты туда же, вся в него, – мрачно проворчала Эми.

– Когда-то Уинстон Черчилль сказал, – Дэн назидательно поднял палец, – что истина столь драгоценна, что ее следует охранять целой гвардией лжи.

– А откуда ты знаешь? – удивилась Эми.

– Из твоей книги, – ответил Дэн. – Вот. Где ты сейчас читаешь. Черчилль был суперконспиратором. Настоящий мастер зашифровывать секреты. Он всю жизнь был связан с тайными агентами. Будь спок, сестрица, все здесь. – Он постучал пальцем себя по голове.

Нелли дала ему чистый лист бумаги, и он заново переписал туда весь тест письма.

– Черчилль не сошел с ума, – сказал Дэн, – и это не бред сумасшедшего. И он даже не был пьян. Спорю, это шифр.

– «Мы вмазали акуле?» – с сомнением произнесла Эми.

– А мне больше нравился сценарий про психа, – с сожалением сказала Нелли.

– Ладно, все это похоже на полный идиотизм, согласен. Но может быть, все-таки подумать? – терпеливо продолжал Дэн. – Что делать при столкновении с акулой? Вмазать ей по морде! Так?

– А что, если это английский тюремный жаргон? – развивала новую версию Нелли. – Ведь Черчилль только выбрался на свободу. Так, может, это на их языке означает победу? Типа «Ай да мы, старики, мы с вами только что вмазали акуле, вы чувствуете?» Точь-в-точь в стиле Кабра, вы чувствуете?

– Дэн? – оживилась Эми. – Помнишь тот код в саду у дяди Алистера в Корее? Там все дело было в игре слов, как в ребусе. А может быть, это письмо состоит из двух частей? Например, первая часть – это код, а вторая – подсказка?

– Э-э-э, – поразмыслил Дэн, глядя на последние строчки послания. – Итак… Предположим, что слова «О перепутал буквы» – это подсказка.

– Ага! И «перепутал» означает «переставил местами». А переставленные буквы – это анаграмма, – подхватила Эми. – Слово «беги» означает покинуть какое-то место. Помнишь, в ребусе дяди Алистера надо было выкинуть из слов лишние буквы или слова из предложения?

– «Жених»! – воскликнул Дэн. – Вот оно что! Он не имеет в виду какого-то настоящего жениха! Он дает просто слово – «ж-е-н-и-х»! И «от этих строк» – пять букв, пять строчек! – подожди, кажется, я понял!

– О нет! – Дэн хлопнул себя по голове. – Это на голландском!

– Как бы не так! – сказала Эми. – Черчилль был не буром, а бриттом. Давай теперь все переставлять местами. Так, с предпоследним все видно и невооруженным взглядом: это WITH.

– SHAKA! – воскликнул Дэн. – Это последнее слово! Значит в конце написано «WITH SHAKA»! Все, теперь дайте мне две минуты, и я расшифрую остальное. Можете засекать. Один, два, три… Начали!

– Дэ-э-эн… – позвала его Эми, не отрывая глаз от первого слова. – Кажется, это джек-пот…

Лицо его просияло. Как это бывало, когда в их универсам завозили мороженое «Ред Сокс». Он двинулся в атаку на пазл, и вскоре каждое слово было расшифровано.

– Ингредиент Томасов под землей вместе с Чакой! – выпалил Дэн.

– Три минуты семь секунд! – объявила Нелли.

– Он все знал! Черчилль знал, где искать ключ Томаса!

– Скорее всего, он получил эту информацию в тюрьме. Либо он встретил кого-то из Кэхиллов в Уитбанкской шахте.

– Получается… что ключ хранится рядом с трупом Чаки… – сказала Эми.

– Чур, не я! – закричал Дэн.

– Мы что, полезем в могилу к Чаке? – оживилась Нелли. – И будем откапывать покойника?

– Дэ-э-эн, – позвала его Эми, – а где он похоронен?

Дэн открыл свою книгу.

– Никто не уверен на все сто. По одной из легенд, он был убит в месте, называемом Дурбан. Провинция Квазулу-Наталь.

– Э-э-э… а это где? – поинтересовалась Нелли.

– Рядом с провинцией Мпумаланга.

– Кто бы сомневался…

– Один момент. А что это здесь за номера, как на лотерейных билетах? – спросил Дэн, рассматривая нижнюю строчку письма.

– Похоже на координаты по долготе и широте, – ответила Эми. – Можно где-то посмотреть, что это может быть?

Дэн включил GPS.

– Кто с Карлосом ищет, тот всегда найдет! – ответил он.

* * *

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда профессор Роберт Бардсли дослушивал финал симфонии Густава Малера «Воскресение из мертвых».

– О боже, Уинифред, это ты? – ответил он, вытирая с лица слезы. – А я тут расчувствовался.

Но, слушая голос на другом конце линии, он сразу забыл о своих эстетических переживаниях.

– Кого ты видела?! – переспросил он, выключая музыку. – Да, я, конечно, знал, что у нее были внуки. Сколько им? Это замечательно. Как жаль старушку. Значит, ты показала им письмо Черчилля? Угу… да, да… Я тоже не понимаю, что там такого таинственного. Сладенький любовный стишок, если хотите знать. О, я не сомневаюсь, что это выдающиеся дети. О, не волнуйся, все в порядке. Ничего страшного, не дала им мой номер, и ладно… я думаю, с ними и так все будет в порядке. А впрочем, к чему им такой трухлявый пень, как я, даром что ученый. Ну, спасибо, что набрала меня… давай чайку, почему бы и нет? Может быть, когда я буду в Йобурге в июле месяце? Отлично, спокойной ночи.

Положив трубку, профессор Бардсли упаковал небольшой полотняный мешок, положив в него пару дисков, телескоп, камертон и несколько пар инфракрасных очков. Затем он осторожно выглянул за дверь. На улице было пусто. Однако лишняя предосторожность все-таки не помешает.

Он вернулся в гостиную, набрал телефонный номер и, услышав автоответчик, быстро сказал:

«Нсизва, это Бардсли, добрый вечер. Подмени меня завтра утром на репетиции, так как меня вызвали на весь день. И подумай, может, присоединишься, я набираю группу. До скорой связи…»