Чтение онлайн

– Черт, это чушь какая-то, – запротестовал Малчек.

Гонсалес засмеялся.

– Это то, что я ему сказал. Я заставил его прислать отпечатки пальцев и сравнил их с теми, которые имеются в твоей картотеке.

– Но там только частичные.

– Да, я знаю. Но тем не менее я нашел семь пунктов схожести. Это совсем неплохо.

– Но и не доказательство.

– Что ты от меня хочешь – группу крови и девичью фамилию его матери?

– А они у тебя есть?

– Еще нет, но будут.

– Так где, ты сказал, он находится?

– В малюсеньком городке, недалеко от тебя, под на званием Пауковые Луга. На шоссе номер 32. Ты там должен быть завтра, так?

– И у них есть телепринтер, в городке с названием Пауковые Луга? Этот шериф, действительно, не промах!

– Да нет, господи боже мой. Он съездил на машине в Парадиз и послал их из тамошнего полицейского участка.

– Ах так… Значит, Эдисон теперь в Парадизе? – Это звучало подходяще, но маловероятно.

– Ну… Вообще-то… Нет, он все еще в Пауковых Лугах.

– Почему?

Голос Гонсалеса стал извиняющимся.

– Ну… Этот шериф Хоскинс… Он немного беспокоится по поводу доставки Эдисона в тюрьму Парадиза.

– Что еще? – Малчек начинал уставать от разговора.

– Ну… Девчонка, которую изнасиловали…

– Девчонка? У меня нет на него информации как на извращенца.

– Нет, нет… Ей пятнадцать, шериф сказал, и все приней. Ну… Кажется, она его племянница. Маленький город, сам понимаешь. И…

– И он отделал Эдисона по полной программе, ты мне это пытаешься сказать? Здорово, – Малчек секунду подумал. – Значит, говоришь, шоссе 32. С моей стороны от Парадиза, или с твоей?

– С твоей.

Малчек вздохнул.

– О'кей, мы заберем его с собой. Этот Хоскинс, он на первенство не будет претендовать?

– О, нет. Мне кажется, он хочет из этого дела поскорее выбраться. По-моему, он Эдисона побаивается и уже не очень уверен по поводу обвинения изнасиловании.

Малчек усмехнулся и покачал головой, взъерошивая рукой волосы. «Надо постричься», – в который раз подумал он.

– А чем этот шериф занимается в остальное время?

– Вообще, он местный торговец крупой и кормовыми.

– Храни боже полицейских-любителей.

– Он схватил его, так ведь? – казалось, Гонсалес был обижен недостатком энтузиазма у Малчека.

– Да, конечно, ему повезло, а ты и я, и профессионалы из большого города даже близко не подошли. Я тебя понял. Мы заберем его оттуда завтра. Я соберу всех своих – у нас должна быть смена. Надеюсь, шестерых достаточно, чтобы справиться с Эдисоном.

– Вас же семеро.

– У меня еще девушка, или ты забыл?

– А, да. Она, пожалуй, не захочет проехаться домой рядом с Эдисоном.

Малчек усмехнулся.

– Нет, почему-то мне так не кажется.

Когда они наконец-то вернулись в мотель после ужина с остальными шестью полицейскими, Клер чувствовала себя отдохнувшей и беззаботной. В отличие от Малчека, она много выпила. Он стоял, наклонившись к телевизору, переключая каналы, когда она подошла к нему сзади провела руками по спине и плечам, взъерошила волосы. Еще минуту он продолжал регулировать цвет лица ведущего, затем выпрямился и повернулся к ней без всякого выражения.

– Я просто… – она поколебалась под взглядом его холодных, зеленых глаз, но продолжила: – Я просто хотела сказать спасибо за… все… что ты сделал… Я имею в виду… Я знаю, опасность… Он мог бы…

– И ты хотела бы сказать спасибо в постели, так? – его легкий металлический голос резко прервал ее заикание. Она даже отступила на шаг под его действием.

– Ну… Это…

Он наклонил голову к плечу.

– Это приятный жест, я не против. Не так-то легко спать с хорошенькой цыпочкой, ночь за ночью, ничего не предпринимая. Конечно. Почему бы и нет?

Он оглядел Клер с ног до головы, усмехнулся и потянулся к ней. Она отступила еще на шаг.

– Не прикасайся… Ты превращаешь это в физический акт.

Его глаза сузились.

– Ну и что, что это еще может быть? Приятный жест, как я и сказал. Люди этим занимаются все время, и это нормально.

– Я не хотела сделать приятный жест, – она боролась со смятением и шоком от его неожиданной бесцеремонности. – Я… Ты мне нравишься, Майк. Ты особенный. Я чувствую, что я…

– Это мило. Ты мне тоже нравишься, – сказал он не терпеливо.

Почему-то в его устах это прозвучало совсем по-другому, и он разрушал что-то каждый раз, когда говорил. «Она опять сжимается», – подумал он в отчаянии, прячась за собственным лицом.

– Нет, – она наконец отвернулась. – Извини… Я, кажется, слишком много выпила.

Он с силой сжал за спиной кулаки и сказал самым ледяным тоном, на какой только был способен:

– Так ты хочешь трахаться или нет?

Она вскинула голову и ее плечи сжались.

– Нет. Нет, спасибо. Я… не… хочу… трахаться. Забудь об этом. Извини.

– Как скажешь. Изнасилований я и сам не люблю.

Он увидел, как она, не глядя, схватила пижаму и захлопнула за собой дверь в ванную.

Малчек закрыл глаза. «Ты подонок, – сказал он себе, поворачиваясь, чтобы уставиться в телевизор. – Поправка. Настоящий подонок улыбнулся бы и сказал то, что требовалось. Вес равно это был обыкновенный «культ полицейского». Всего лишь благодарность, облегчение и бутылка вина. Я тоже не хочу трахаться с тобой, Клер я хочу любить тебя, а это испортило бы жизнь нам обоим. Но если есть где-нибудь святой, покровительствующий полицейским, послушай меня, а, приятель? Не позволяй ей больше так на меня смотреть. Пожалуйста».