Кобра
Шрифт:
Я прошел через открытые ворота, пересек территорию и вошел в здание коптильни, со скрипом отворив дверь и остановившись на пороге.
На меня смотрели две пары внимательных, оценивающих глаз. Они принадлежали крепким приземистым мужикам лет около сорока пяти, одетым в аккуратную спецодежду с клеенчатыми фартуками. Повсюду на привинченных к потолку крюках висели свежие свиные туши. Чуть позади сидящих за столиком и завтракающих бутылкой водки с обильной закусью коптильщиков виднелась огромных размеров деревянная плаха с воткнутым в нее тяжелым топором для разделки мяса. А левее находилась еще одна дверь, обитая железным листом. Именно за ней, по всей видимости, и располагалось само коптильное помещение. Окинув меня взглядами с головы до босых, если не считать драных носков, ног, мужики многозначительно переглянулись, а потом тот, что казался старшим, обтер руки о фартук и спросил:
– Чего тебе здесь надо, парень? Беда какая приключилась… или так зашел, мимоходом?
В помещении было темновато, поэтому, поднявшись из-за стола, он подошел поближе и остановился, нахмурив кустистые брови и внимательно меня разглядывая.
– Э, да ты словно с того света вернулся! – пробасил коптильщик, пожевав губами. – Да-а, хорошо же тебя отмудохали… Как ты здесь очутился? До киевской трассы пять километров!
– До… какой трассы? – мне показалось, что я ослышался.
– Ну, в смысле до питерской, – видя мое нешуточное удивление, поправился мужик. – Вообще-то она считается Киевской. Через Псков… Так чего ты тут делаешь? С бодуна, что ли? И долго пил?
– Я не с бодуна, – прохрипел я севшим от криков голосом. – Просто шел вечером по улице, кто-то сзади ударил по голове, больше ничего не помню. Очнулся уже, в колодце.
– Где, где?! – вмешался в разговор второй коптильщик и тоже подошел ко мне. – В каком таком колодце?
– Здесь, за лесом. Там воды нет.
– Да каким же макаром ты оттуда выбрался, едрена вошь?! – пробасил первый, удивленно тараща глаза. – Я знаю этот колодец, его лет двадцать пять назад вырыли, да только вода вскоре ушла. Там семь с половиной метров, насмерть расшибешься, если грянешься!!!
– Там на дне куча листьев старых. И кусок цепи от ворота болтается. Так и выбрался. С двадцатой попытки, – буркнул я. – У вас здесь телефон есть? Мне нужно срочно позвонить.
– В ментовку? – второй коптильщик, хмыкнув, презрительно скривил губы, – Оно, конечно, можно и туда, да только толку от легавых все равно не будет. Где же они тебе сыщут тех сволочей? Их, поганцев, столько сейчас по ночам шастает, хоть из автомата стреляй, прям на месте. Как псов бешеных.
– Ты лучше, паря, херней не занимайся, а сходи в церкву и свечку Николаю Чудотворцу поставь. И всю оставшуюся жизнь моли бога, что легко отделался, – поддержал напарника другой. – Эвон, какая дырень в голове! С кровянкой. Так, милый друг, можно и безмозгов остаться.
– Я не собираюсь заявлять в милицию, – вздохнул я. – Просто другу позвоню. В Питер, пускай приезжает и забирает меня отсюда. Куда я в таком драном виде сунусь, без денег и паспорта.
– Так ты что… из самого Ленинграда?! Что, прям оттуда и увезли?!
– Нет, я во Пскове был. Только у меня там никого нет знакомых, кто бы забрать мог. Я там проездом был, ненадолго. Телефон дадите?
– Ладно, жди здесь, – кивнул старший и вышел из коптильни. Я услышал, как хлопнула дверца «форда». Когда мужик вернулся, в его руке был сотовый телефон.
– Пользоваться этой штукой, наверное, умеешь? – спросил он с ухмылкой, протягивая мне трубку.
– Да. Спасибо. Я не буду много болтать, всего минуту. У него федеральный номер?
– Само собой, – снова хмыкнул коптильщик и, почесав живот, добавил не без гордости: – Как положено.
– Ты, это, земеля, без церемоний! Говори, сколько потребуется, – похлопал меня по плечу второй. – Мы же не звери какие черножопые, мы люди русские. Все понимаем. С каждым такая беда может приключиться, жизнь сейчас такая, мать ее ети! Ты давай, звони, а я пока принесу аптечку, надо тебя не много подремонтировать, а то мало ли какая зараза пристанет…
Я.набрал код Санкт-Петербурга и домашний номер бармена Кости из «Старого диктатора». Только бы он оказался дома!
– Чего надо?! – после серии длинных гудков из трубки наконец-то донесся заспанный голос Николаева. Наверняка только что вернулся со смены и едва успел смежить веки. – Время – половина девятого ночи!!!
– Костя, это я, Денис. Я тут влип в одну очень нехорошую историю. Ты не мог бы за мной заехать?
– А, Кент… Какая еще история? – зевая, протянул Костя. – Пьяный, что ли?
– Нет, абсолютно. Меня ночью ударили по голове и сняли все, что только можно было. Денег – ни копейки. Документов тоже нет. В общем, без тебя я пропал. Выручай.
– А где ты? – спросил мой приятель, как пить дать уже мысленно чертыхаясь, что снова не удастся выспаться после работы.
– Точно не знаю. Где-то в районе Пскова.
– Где?! Ты что, рехнулся?! Какого черта тебя потащило в такую дыру?!
– Я все тебе расскажу при встрече. Я тут в одном месте, сейчас тебе объяснят, как сюда проехать, – я уже собирался передать сотовый стоящему рядом с плахой коптильщику, но тот сказал:
– Передай своему другу, чтобы подъезжал на автобусную остановку. Девятый километр. Я, тебя туда сам довезу, а то он тут целый час по лесу плутать будет.
– Я все слышал, – сообщил Костя, едва я открыл рот. – Ладно, сейчас рожу умою и поеду к тебе. Часа через три с половиной будь на месте. Все.
– Спасибо, старик.
– Давай, после поговорим, – и Николаев отключился. Я отдал трубку коптильщику в тот самый момент, когда в цех вернулся второй. В одной его руке была санитарная аптечка, в другой – пара стоптанных ботинок сорок последнего размера. Без шнурков.