Чтение онлайн

Затем мне пришла в голову мысль, что гостью просто необходимо обеспечить тапочками. У меня, как у свободного холостяка, изредка принимающего гостей, имелась «дежурная» пара женских шлепанцев, и я быстро сгонял в прихожую и обратно, поставив тапочки возле двери в ванную. Как раз в этот момент вода перестала литься, и я отчетливо услышал, как зашуршало полотенце, а затем маленькие ножки перешагнули из ванны на мягкий пушистый коврик на полу. Дверь почти тотчас открылась, и моему взору предстала бронзовая Афродита, вышедшая на берег из пены морской. Ее щеки приобрели румянец, но глаза продолжали смотреть смущенно. Она сразу же обнаружила тапочки, и на ее лице появилась улыбка. Дверь была приоткрыта всего на четверть, но и этого хватило, чтобы я почувствовал головокружение от вида закутанного в полотенце совершенного женского тела. О, Господи! Что ты со мной делаешь?! Или это, наоборот, – козни рогатого зверя? Похоже, что так оно и есть.

– Как мило с твоей стороны, что ты принес тапочки, – Маленькая бестия посмотрела мне прямо в глаза. – Тебя не очень затруднит, если я попрошу одну из твоих рубашек? Пока не высохнут мои вещи, она как раз заменит мне халат. Я повесила их на полотенцесушитель. Он у тебя – как кипяток…

Я кивнул, вскочил с кресла, на ходу буркнув что-то вроде: «Конечно, какие проблемы?», помчался в спальню, где находился шкаф-купе с одеждой. Дверь ванны тихо прикрылась.

Вернувшись, я постучал по ручке и сообщил, что рубашка дожидается на пуфике-пылесосе, напротив двери.

– Спасибо, Кент, – отозвалась красавица. – Я выйду через минутку!

Я вернулся в гостиную, потрогал рукой прозрачный кофейник, включил видик и поставил кассету с мультиками про неразлучную троицу потешных грызунов – Чипа, Дейла и Гаечку. Но проклятый магнитофон никак не хотел выдать качественное, без помех, изображение, и мне пришлось регулировать трекинг вручную.

Я не слышал, как открылась дверь ванной. Я вдруг обнаружил, что подружка финансиста стоит в проходе, одетая в легкую хлопковую рубашку в клетку, достающую ей до колен, и с интересом смотрит на мои манипуляции у телевизионной стойки.

– Кофе готов, – я выпрямился и кивнул на барный столик, стоящий на ковре внутри прямоугольника, образованного диваном и креслами.

Обстановку гостиной дополняли массивная стенка из дуба, декоративная китайская роза, тяжелые голубые шторы на окне, радиотелефон на прикрученной к стене полочке, напольный многолучевой светильник, опахалом нависающий над уголком отдыха, купленная на выставке в Нью-Йорке картина Михаила Шемякина и большой двухсотлитровый аквариум с подсветкой, в котором не спеша плавали гуппи, вуалехвосты, крохотные декоративные сомики и еще две экзотические разноцветные рыбки, которых мне подарил надень варенья знакомый, работающий в фирме, поставляющей в Питер всякую живность из стран Юго-Восточной Азии. В основном – из Таиланда. Даря этусладкую парочку из самки и самца, он назвал их таким мудреным именем, что я забыл его уже через секунду и для себя именовал просто и без затей – Зябликами.

– У тебя очень мило и уютно! – сказала малышка, присаживаясь рядом со мной на диван и поджимая ноги под рубашку. – Налей мне кофе, пожалуйста.

Как она ни старалась, рубашка не могла скрыть от моего взора абсолютно все, чем ее так щедро наградила природа. Мой взгляд невольно задержался на загорелых ножках и скользнул еще ниже. Даже тапочки тридцать шестого размера были ей велики! Прямо Дюймовочка, да и только!

Моя гостья молча пила кофе и с улыбкой наблюдала за тем, как забавные бурундуки Чип и Дейл в очередной раз не могли поделить очаровашку Гаечку. Я не знал, что говорить, поэтому терпеливо ждал, когда она начнет сама. Впрочем, ждать пришлось недолго.

– Денис…

– Да?

– А… у тебя есть что-то более согревающее, чем просто кофе? Я чувствую, – она совсем по-детски шмыгнула носом, – что все-таки простыла и завтра мне придется пить эти противные таблетки. Я сегодня целых два часа ходила по городу без зонтика.

– Почему? – спросил я, направляясь к бару, где лежал початый блок сигарет и стояло несколько бутылок с алкоголем.

– Потому что ровно столько занимает дорога от дома Стаса до твоей квартиры, – спокойно ответила девушка и, стянув с кресла теплое шерстяное покрывало, укутала им ноги. – Я мерзну. Мне обязательно нужно выпить. Что там у тебя?

– Не хочу тебя разочаровывать, но кроме клюквенной водки и джина – ничего. Ты же не предупредила, что придешь ко мне в гости, да еще насквозь мокрая и закоченевшая! – Я посмотрел на красавицу и улыбнулся. – В следующий раз ставь меня в известность о своем визите.

Она ничего не ответила, а только лукаво стрельнула глазами, поджала губки, медленно покачала головой, словно давая понять, что второго визита не будет, и после небольшой паузы произнесла:

– Представь себе, Кент, я никогда в жизни не пила водку. Хотя нет, один раз пробовала. Лет пять назад, когда была еще совсем девчонкой и жила в Заполярье. В Мурманске.

– Ты жила в Мурманске? – оживился я. – А я, представь себе, там служил.

– А где именно? – спросила девушка, поплотнее укутываясь в покрывало. – У меня папа – капитан первого ранга, командир атомной подводной лодки «Акула». Слышал про такую?

– Еще бы! Это ведь до недавнего времени был флагман Северного флота. Пока «Курск» на воду не спустили… Я «Акулу» видел издали, когда она в Североморске у пирса стояла и Горбатый на нее с инспекцией приезжал. Я ведь в морской пехоте служил, и наша часть находилась как раз на вершине одной из сопок, возле ледокольной базы, прямо на берегу Кольского залива. Так что я видел все самые известные на КСФ корабли, субмарины и ледоколы. Включая отправленные на переплавку дедушку «Ленина» и авианосец «Киев». Вот это, скажу тебе, был кораблик – высотой с девятиэтажный дом! А ледокол «Ленин» – наоборот, – на картинке в школьном учебнике он, помню, казался мне таким огромным, как гора. А увидел вблизи – даже расстроился слегка. Обычная старая калоша с рыжей надстройкой. Разве что реактор вместо дизеля и корпус – бронебойным снарядом не проломить. В остальном – утюг утюгом…

Я вспоминал службу со смешанными чувствами, хотя с ее окончания прошло уже почти девять лет. Но все было как вчера. И как «деды», они же по-флотски «годки», гоняли нас и в хвост и в гриву в одних тельняшках на десятикилометровый кросс по заснеженным сопкам в тридцать градусов мороза, и как мы стояли во внутреннем кольце оцепления, когда на одной из лодок произошла утечка радиации и на главную базу КСФ приезжал главком ВМС, и как троих наших ребят, вместе с дежурным по части, застрелил сбежавший с оружием дезертир, и, наконец, как мы вместе с Райво, парнишкой из Риги, сидя в засаде на отдаленной сопке, светлой полярной ночью засекли и скрутили этого двинувшегося крышей урода через час после того, как он успел в упор расстрелять «уазик» с группой морпехов. Тогда я и получил ранение в голень, от которого левая нога еще до сих пор время от времени начинает ныть, словно больной зуб. Особенно часто это происходит в такую вот скверную погоду, какая стояла сейчас за окном. Прошедшая навылет пуля задела нерв, и ничего тут уже не поделать. Хорошо, что хоть так…

– Ну, что, – я посмотрел на малышку, – решила, чем будешь согреваться?

– Не хочу джин. Он елками воняет. Налей мне не много водки, пожалуйста. Ты, кажется, говорил, что она с клюквой? – девушка вздохнула. – Надеюсь, я смогу ее выпить. Ведь чтобы согреться, нужно пить не разбавляя, правда? – и эта бестия снова взглянула на меня так, что у меня, нормального, ничем не обделенного в этой жизни мужика, повидавшего за свои тридцать лет достаточно женщин, чтобы избавиться от романтических иллюзий, опять начала кружиться голова. Вот же попал!