Чтение онлайн

Словом, отъехал князь с тремя воеводами, а вернулся только с одним — дядькой Добрыней. Артём и Сигурд стались при своих новых землях.

Тут-то и сообщили великому князю злые новости. И еще сообщили, что на ромейском подворье многие, напуганные языческими погромами, готовятся уходить домой.

Ссориться с ромеями князю было не с руки. Он знал, на что способно ромейское золото.

А тут еще викинги заволновались, почуяв слабину. Некстати оказалось отсутствие Сигурда. Ярд умел обуздывать викингов. Бескровно.

Слухачи Добрыни при нурманах сообщили: кое-кто из скандинавов неплохо пограбил на разгромленном подворье. Их видели в первых рядах сварожьих детей, да и вдова убитого варяга сказала, что все богатства их отняли именно нурманы. Даже неплохо описала одного — с грубым звездчатым шрамом на правой щеке. Шрамов на нурманских мордах было множество, но разбойника признали: хирдманн ярда Торкеля Бьерн Рваная Щека. Тут бы злодея и наказать, но Добрыня отговорил. Вольных нурманов в Киеве и окрестностях — тысячи. И сила у них изрядная. А обещанные деньги им так и не заплатили.

С ромеями пришлось договариваться отдельно. В этом Владимиру изрядно помогли вуй Добрыня и, особенно, верный боярин Блуд, который дал великому князю замечательный совет, разом убивший двух жирных зайцев.

На сей раз встреча боярина Блуда и тайного посланца византийского императора произошла прямо в доме боярина. Вернее, в его тереме, укрытом за стенами небольшой крепостицы Загорское, подаренной Блуду Владимиром. Вместе с окрестными землями, естественно. Крепостица стояла в пятидесяти верстах от Киева, и моравский боярин предпочитал жить именно там, а на Горе появлялся исключительно редко и только по зову князя Владимира.

Боялся Блуд. И справедливо боялся. Многие в Киеве охотно увидели бы голову Блуда отдельно от туловища. Рука князя надежно ограждала Блуда от явных ударов, но от тайного могла защитить только крепкая стража. В маленьком Загорском, где всё принадлежало боярину, это было сделать куда легче, чем в большом Киеве.

Вот почему с посланцем паракимомена Василия [2] Блуд встречался не в своем доме на Горе, а здесь, в Загорской.

В терем ромея пропустили, но в одиночестве, оставив сопровождающих во дворе. Впрочем, Блуд принял посланца весьма радушно: угостил обедом и всячески выказывал свое расположение. Очень любил боярин ромейское золото. И очень рассчитывал на щедрость посланника.

Посланник же сначала держался строго. Даже укорил Блуда за языческие настроения нового великого князя и убийства «братьев»-христиан. Дескать, во времена Ярополка ничего подобного и быть не могло.

Блуд ничуть не смутился. И в свою очередь напомнил посланнику о том, что Византии более не следует опасаться доблестных полководцев Святослава. А уж продолжение переговоров с германским императором Отгоном или даже с самим Папой Римским теперь и вовсе невозможно.

Что же до язычества, то это лишь вопрос времени. Наступит час — и истинная вера вернется на эту землю. И придет она не из Болгарского царства или, хуже того с Запада, а исключительно из самой Византии. Разве не об этом следует заботиться тем, кто блюдет интересы Константинополя?

Посланник взглянул на факты под предложенным углом и решил, что Блуд истолковал их очень верно. И если именно так преподнести их Василию, то блюдо окажется вовсе не горьким, а напротив — отменного вкуса.

Настроение ромея заметно изменилось к лучшему, и тут Блуд преподнес посланнику еще один «подарок». Замечательное предложение о том, как можно значительно ослабить киевского князя, а империю, напротив, существенно укрепить.

Известно ли посланнику, что в настоящее время на киевской земле находится несколько тысяч страшных скандинавских воинов?

Посланнику об этом было известно.

А известно ли посланнику, что подобное войско не может находиться в бездействии?

Посланник и с этим согласился.

А куда, по мнению посланника, может повести данное войско воинственный сын Святослава?

Посланник вновь помрачнел. Ближайшим местом, по-настоящему привлекательным для алчных северян, несомненно была империя.

— Что делать?

Посланник задумался, но ненадолго. Политика Византии в подобных ситуациях была одинаковой вот уже много веков. Можно сказать: традиционной. И формулировалась просто: сколько?

— Сколько хочет Владимир? — в лоб, не по-византийски прямо, спросил посланник.

— Владимир обещал викингам по две гривны с каждого киевского жителя, — сказал Блуд. — Однако денег у него нет. А коли так, то придется ему это серебро добыть. Так или иначе… — Блуд испытующе поглядел на посланника.

Ромей прикинул, сколько свободных живет в Киеве (холопы, женщины и дети, разумеется, — не в счет)… Сумма получилась не просто изрядная — фантастическая. Купить покойного Ярополка было бы намного дешевле. Тем более где гарантии, что, получив деньги, чуждый христианскому миру Владимир станет безопасен для империи? Скорее, он, подобно своему отцу, жадно проглотит подачку и потребует новую.

Блуд наблюдал за ромеем с большим интересом. Он отлично знал, чего хочет собеседник. Он хочет стать патрикием империи. Воплощение же этой мечты напрямую зависит от результатов его миссии здесь, в Киеве. И вот сейчас мечта эта уходит от посланника в поистине несбыточные дали.

— Есть и другой выход, — произнес Блуд, когда решил, что пиво созрело. — Заплатить деньги мне.

Посланник ответил не сразу. Он был опытным игроком и понимал, что противостоит ему не менее искушенный соперник. Ромей тоже не первый год знал Блуда. Он сам немало поучаствовал в том, чтобы поднять моравского изгоя до нынешних высот. Но тот оказался настолько хитер что вместо ожидаемой зависимости от имперской помощи ухитрился сделать так, что вскормившие его ромеи сами оказались в зависимости от этого жадного, подлого и очень-очень хитрого человека.