Чтение онлайн

Следующая попытка выдалась уже во времена Союза. Мало кто знает про военно-морскую базу в Ручьях, так и не достроенную в итоге. А порты присоединённых в 1940 году Эстонии, Латвии и Литвы вновь пагубно сказались на планах строительства в Усть-Луге своего торгового порта. Потом были ещё планы построить его там к Олимпиаде-1980, но тогдашний секретарь ЦК Компартии Эстонии сумел убедить Брежнева, что лучше вложиться в строительство Новоталлинского порта. А затем пришёл 1991 год...

И пришлось уже новой России всё одно вкладываться в Усть-Лугу - в порт, который всё сильнее отнимал транзит у прибалтийских лимитрофов в последние годы жизни Андрея в том его прошлом-будущем.

И вот теперь, обходя на краере места тех будущих терминалов, Андрей внимательно приглядывался к ним. Нет, он не настолько обезумел, чтобы строить здесь город за свой счёт. Но плотбище и амбары для Компании здесь заложить было бы неплохо. А со временем обустроить причалы для торговых и боевых кораблей. Ведь недалёкая Россонь позволит пользоваться ивангородским мытом, не нарушая лишних раз государевых наставлений.

Ну а потом, когда до власть предержащих дойдёт, наконец, необходимость иметь свою пристань (видимо сложится такая необходимость к тридцатым годам), он и предложит свой вариант с готовыми планами и расчётами. Да и проследит, чтобы в этот раз не затухла работа в виду ранней смерти правительницы...

Так в трудах и заботах пролетела неделя и, наконец, настало время, когда речной караван был собран и поутру отбыл вверх по течению, увозя добычу и "лишних" ратников. На следующий день отпустили нанятые Сильвестром лодьи, щедро заплатив кормщикам. И под рукой у Андрея разом осталось лишь три корабля и шесть десятков человек наёмной дружины, обходившихся ему в довольно кругленькую сумму - 120 рублей в год, не считая зерна.

Теперь настало время выяснить, какой из двух доставшихся ему корабликов был более крепкий. На три-то судна у него ни обученной команды, ни кормщиков пока не хватало. Всё, что удалось нанять за зиму, всё ушло в Любек и Выборг.

В конце концов, сошлись на том, то гданьский когг лучше, всё же недаром Гданьск был одним из центров кораблестроения Ганзы. Ну а рижанина решили использовать как запчасти. В конце концов, тросы, паруса и другое шкиперское имущество тоже денег стоят. Об охране оставляемого трофея договорились с кракольским старостой, после чего перегрузили весь оставшийся товар, мало нужный на Руси, но пользующийся спросом на западе, на два корабля и, подняв все паруса, вышли в море.

В капитанской каюте царил полумрак. Слабый свет, пробиваясь сквозь слюду окна и бархатные занавески, тускло отсвечивал на деревянных стенах. На койке, полузакрытой ещё старым хозяином зелёными шторками, спал, не раздеваясь, Андрей, ныне ставший капитаном и навигатором на "Святом Николае". Гридя же теперь распоряжался на когге, перекрещённым им же в "Верную супружницу". Над обоими кораблями гордо реяли красные флаги с белой лодьёй в круге из двенадцати звёзд, издали сообщая всем, что перед ними конвойные корабли торговой компании из Руси.

Снаружи к привычному скрипу набора и снастей вдруг добавился новый шум. Глухо донеслись слова команды. По палубе затопали тяжёлые башмаки и краер, вздрогнув, стал валиться на борт.

Вот уже пятый день оба корабля крейсировали недалеко от острова Осмуссаар, вознёсшемуся из воды в самом устье Финского залива. Здесь они по договорённости поджидали возвращение торгового каравана из Любека. Но тот почему-то запаздывал.

К самому острову старались не приближаться. Морское дно вокруг него, особенно севернее, скалистое и спускается в глубину обрывистыми террасами. Якоря держит плохо, а на мель выскочить раз плюнуть. Недаром люди рассказывают, что островитяне не держат собак и петухов, чтобы те своим лаем и кукареканьем не подавали знак проходящим судам, потому как корабль, наскочивший в тумане на камни острова, становился их законной добычей.

Сам остров был не высок и не велик. Поверхность имел ровную, чуть наклонённую в сторону побережья. Поэтому в ясную погоду при хорошей видимости остров почти весь просматривается даже с недалёкого материка. Что уж говорить о мимо проходящих судах.

Спустя какое-то время в дверь капитанской каюты громко постучали. Спящий князь вздрогнул и заворочался. Стук повторился. Андрей с трудом разлепил глаза и бессмысленно огляделся, словно соображая, где это он. Новый требовательный стук заставил его вздрогнуть и, наконец, проснуться. Чёрт, сколько же он поспал? Судя по состоянию, совсем немного. Видимо там что-то случилось, раз его всё же будят. На своём корабле он быстро установил привычный ему по службе обычай не беспокоить командира по пустякам. Иначе, зачем нужны вахтенные офицеры?

Хриплым "да", он разрешил будящему распахнуть хлипкую дверцу и вырасти на пороге. Ну, кто бы сомневался, что мужики пошлют с вестью зуйка. Жизнерадостная физиономия Тимки вызвала у Андрея непроизвольную улыбку.

– Княже, на горизонте паруса. Вахтенный начальник повернул им навстречу. Ты просил будить, когда наш конвой покажется. Вот, значить, наши и идут.

Андрей вспомнил, что действительно, давал такое распоряжение и поморщился. Что ж, сам виноват. Кивнув, он отпустил зуйка и, свесив ноги с койки, принялся нашаривать скинутые сапоги.

Когда он появился на палубе, краер уже довольно близко подошёл к каравану, видом которого Андрей невольно залюбовался. Тяжелогружённые лодьи шли, переваливаясь с волны на волну, разбивая гребни своими крепкими носами. Попутный свежий ветерок надувал льняные паруса, белоснежные в солнечных лучах. Князь быстро пересчитал их: возвращались все. Что ж, наконец-то их нудное крейсерство туда-сюда окончено. Теперь оставалось лишь сопроводить караван до устья Наровы, и можно было идти по своим делам.

Постояв на палубе ещё немного и дав ценные указания вахтенному, Андрей спустился обратно в каюту, досыпать, велев будить лишь ввиду неприятеля.

Однако обратный путь до Норовского прошёл без помех. У Ревеля, правда, было сунулись парочка на ботах, но тут же скрылись обратно, сообразив, что тут им явно ничего не светит. А когда впереди открылись знакомые берега, краер и когг, отсалютовав флагами, развернулись в обратную сторону и вскоре скрылись в туманной дали. Теперь настал их черёд поработать "купцами". Путь им лежал в Любек, ибо где ещё продавать янтарные заготовки. Не в Гданьск же заявляться. А в Кёнигсберге хорошей цены за сырьё не дадут, его там и своего хватает.

На этот раз стоянка в Любеке затянулась. И тому было много причин.

Во-первых, нужно было выгодно распродать захваченное. Самим сбытом занимался прихваченный как раз для этого с бусы приказчик. И дело своё он знал туго: торговался долго и вдумчиво. Цену не гнул, но и сильно не занижал. Мало ли, что товар ворованный, а ты пойди - докажи: бумаги то выправлены чин чином. Да и во времени приказчика не ограничивали.

Во-вторых, у Андрея были свои дела в столице Ганзы. Для начала он посетил мастера, у которого забрал заказанные ранее линзы. Не стеклянные, нет, а выточенные из горного хрусталя. Дорого? Да. Те же линзы из стекла стоили бы дешевле. Но жаба была безжалостно загнана вглубь, потому как линзы эти предназначались для нужного дела. Ведь Андрей, наконец-то, озаботился созданием оптического прибора. А то сколько можно всё на глаза полагаться.