Книгоедство
Шрифт:
В один трудный понедельник конца XX века мне приснился ужасный сон Что Александр Сергеевич Пушкин на велосипеде времени попадает в 1999 год и видит двух печальных людей – мужчину и женщину, – понурив головы, бредущих по улице, а в руке у них у каждого по корзине. Пушкин подъезжает к ним ближе и с удивлением заглядывает в корзины В корзинах вещи – мужские и женские Пушкин поднимает глаза и читает на лицах этих людей из будущего строки законопроекта, который был разработан депутатами Государственной думы, о минимальной потребительской корзине
«Каждый российский мужчина, – читает Пушкин, – должен обходиться 5 парами трусов в течение 2 лет, 1 майкой – в год, 1 свитером – в 5 лет, 1 брюками – в 4 года, 4 парами ботинок (по 1 на каждый сезон) – в 5 лет, верхнюю одежду менять раз в 8-9 лет Женщине необходимы 5 пар трусов и 6 колготок на 2 года, 2 бюстгальтера на 3 года, 1 юбка и 1 платье на 5 лет».
Пушкин, конечно, не понимает, что такое майка, свитер, бюстгальтер, трусы, колготки – эти слова попали в русский язык, уже когда поэт умер, – но он прекрасно осознает, что значит взрослому человеку четыре года проносить не снимая одни-единственные штаны.
Люди проходят дальше, а опечаленный Александр Сергеевич долго глядит им вслед Потом бешено вращает педали и уносится в свое беспечное настоящее
Я кричу ему вдогонку: «Постойте! Проект не приняли! Не все у нас дураки!».
Но Александр Сергеевич уже далеко, его курчавый завиток бакенбардов исчезает в воронке времени, как ворсинка в уличном водостоке
Каких только необычных клубов ни бывает на белом свете. Клуб ветеранов Метростроя Клуб поклонников Джона Леннона Клуб любителей 13-го портвейна
Но мало кто из современников знает, что существовал в недалеком прошлом клуб Юрий Иосичей Основали его три человека: Юрий Иосифович Коваль, Юрий Иосифович Домбровский и Юрий Иосифович Визбор И тот, и другой, и третий – ныне фактически уже классики, и говорить о их значении для русской культуры – все равно что объяснять человеку в возрасте, кто такой, допустим, Юрий Гагарин Хотя, возможно, для юного поколения имеет смысл о них коротенько и напомнить
Юрий Иосифович Коваль – путешественник, художник, писатель Это о нем сказал Ролан Быков, что таких писателей, как Юрий Коваль, надо срочно заносить в Красную книгу, пока такие, как он, не вымерли
Юрий Иосифович Визбор – журналист, актер, классик авторской песни и вообще – человек-легенда
Юрий Иосифович Домбровский – писатель, поэт, лагерник, автор «Хранителя древностей» и «Факультета ненужных вещей».
В клуб входил еще один Юрий Иосич, четвертый, который скромно оставался в тени; это был водитель такси, подвозивший однажды Юрия Коваля домой и тогда-то, в машине, и обращенный в святое братство Юрий Иосичей О нем история в дальнейшем умалчивает
Наверное, это был очень веселый клуб, судя по тем талантам, которыми не обделил Господь Бог троицу его основателей Жаль, что никто не вел хронику клубной жизни.
Но вот ушли потихонечку один за другим – сперва Домбровский, потом Визбор, за ними – Юрий Коваль Не стало их – не стало и клуба. Вот так всегда – любителей 13-го портвейна хоть пруд пруди, а талантливых Юрий Иосичей – раз, два, три и обчелся.
И я подумал, почему же не соберутся в какое-нибудь одноименное братство нынешние Александр Сергеичи, сделав своим бессменным лидером нашего поэта номер один Ну пусть не все Александр Сергеичи, а, скажем, только жители Петербурга Даже здесь можно ограничить круг, допустим, членами Союзов писателей.
Для интереса я навел справки и обнаружил, к своему удивлению, что в писательских организациях Петербурга Александр Сергеичей всего трое. В Союзе писателей Санкт-Петербурга это Александр Сергеевич Мыльников А в Союзе писателей России (петербургское отделение) – Александр Сергеевич Люлин и Александр Сергеевич Акулов
Я не знаю, что они написали, да это, господа, и не важно Потому что, объединившись в клуб и имея благословение Пушкина, можно столько всего сделать для блага родины уже по самой простой причине – под знаком Пушкина схалтурить нельзя.
Весной, в самом ее начале, много разных удивительных праздников День бабушек, например.
Празднуют его во Франции, 5-го марта. Все французские бабушки в этот день ходят гордые и счастливые, молодежь им уступает дорогу и места в общественном транспорте, внуки помогают нести из магазинов авоськи с шампиньонами и картошкой. Театры и кинотеатры, планетарий и зоосад для бабушек в этот день открыты. Еще для бабуль открыты все Парки культуры и отдыха по всей необъятной Франции Любая бабушка, сколько хочет, может прыгать с вышки на парашюте, мерить на силомере силу и смеяться над своим отражением в павильоне кривых зеркал.
Жаль, конечно, что у нас такого праздника нет. Зато у нас есть праздник Первого огурца Учредила этот весенний праздник петербургская фирма «Лето».
Представляете, в теплице, под искусственным солнцем, рождается весеннее чудо – первый питерский огурец. Однажды даже совпало так, что огурец родился 23 февраля, немного не дотерпев до весны. Посвятили его защитникам отечества.
Это символично – ведь зеленый цвет не только цвет молодости и надежды Еще это цвет пограничных войск, хранителей рубежей нашей родины.
Вы спросите: а причем здесь Пушкин? Я отвечу: Пушкин всегда причем Он же – Пушкин, в этом все дело.
У Пушкина была большая библиотека. Но книг он читать никому не давал Книга для Александра Сергеевича всегда была священным предметом, и пускать ее по рукам считал он надругательством над святыней.
В этом плане Пушкин своим примером породил целый тип книжного собирателя-скопидома
Назовем наугад нескольких ярких представителей этого нелицеприятного племени