Книга Бытия
Шрифт:
– Сдавайся! – послышался чей-то крик. – Сдавайся, убьет же!
Хельги с трудом повернул разбитую голову и что-то отрывисто выкрикнул. Никто в зале его не понял. Кроме Конана, потому что прозвучавшая фраза была на языке, на котором он сказал свои первые слова. На киммерийском.
– Отомсти за меня.
Варвар не успел ответить. Мбванга наклонился к шее асира и впился в нее своими острыми зубами. По залу прокатился жуткий вой. На стену и пол брызнули густые струи крови. Хельги выгнулся всем телом и забился в судорогах. В наступившей тишине было слышно, как Мбванга жадно пьет кровь побежденного. Мало-помалу тело перестало содрогаться, а потом и вовсе затихло.
Гости ошеломленно молчали. Где-то еле слышно всхлипывала от ужаса женщина.
– Никто не хочет силой померяться, а? – Мбванга повернул измазанное кровью лицо и широко ухмыльнулся.
«И что же это ты делаешь? Жить надоело?»
– Я хочу, – мрачно сказал Конан, вставая. Рядом сдавленно охнули – то ли Тотлант, то ли Эртель. Веллан обреченно закатил глаза и прошипел:
– Если он тебя прикончит, мне же придется тащиться следующим. Нет, Конан, ты точно чокнутый! Себя не жалко, так хоть бы нас пожалел!
Вегель встал, сумрачно посмотрев на варвара.
– Если ты ищешь смерти, то принимай вызов. Но я бы тебе не советовал…
– Я своих слов обратно не беру, – Конан расстегнул и снял куртку, затем рубашку и сапоги, оставшись в кожаных штанах. Затем он выбрался из-за стола на середину зала. Мбванга хмыкнул:
– Что-то мы с тобой, киммериец, часто встречаемся. Дважды в один и тот же день…
– И это не к добру, – закончил Конан, разминая кулаки. – Начнем?
Дарфарец кивнул головой.
ГЛАВА ПЯТАЯ,
в которой на сцене появляются упыри
Мбванга не стал на этот раз паясничать и притворяться побежденным, а сразу кинулся в атаку. Конан был готов к чему-то подобному, легко уйдя влево от прямого бесхитростного удара в голову. Киммериец впечатал тяжелый кулак в бок дарфарца. Тот взревел и пнул Конана в голень. Варвар отпрыгнул и чуть не упал. Мбванга немедленно обрушил на него град ударов, Конан отразил их, постоянно уходя в глухую защиту.
Некоторое время они кружили по залу на безопасном расстоянии друг от друга, изредка проверяя противника на бдительность. При этом Конан получил хороший удар в плечо, а Мбванга оказался с разбитой губой.
Совершив несколько таких кругов, бойцы застыли. Хотя чернокожий был крупнее и сильнее Конана, он и устал больше – все-таки второй поединок подряд. Воздух с тяжелым свистом вырывался из его могучих легких. Мбванга провел языком по окровавленным губам, а затем вытер рот ладонью и скосил на нее глаза:
– За мою кровь я возьму всю твою, киммериец.
– Я тебе шею сверну, людоед, – пообещал Конан.
Они снова бросились в бой. Теперь всякая осторожность была позабыта, и все силы ушли на атаку.
Конан дважды заехал дарфарцу в нос, пересчитал ребра и дал тычок в зубы. В ответ ему достался скользящий удар по уху, а затем хороший пинок в грудь, отбросивший киммерийца шагов на пять назад. Дыхание остановилось, ребра и грудина, казалось, вмялись внутрь да так там и остались.
«Точно не кулаком ударил, а молотом,» – подумал Конан, тщетно силясь вдохнуть хоть немного воздуха.
Мбванга подбежал к полусогнувшемуся варвару и одним ударом отшвырнул его к стене. Конан хорошо врезался в нее спиной, но зато смог снова вздохнуть. В голове мелькнуло: «История повторяется». В тюрьме после первого удара дарфарца он тоже не мог вздохнуть, зато второй удар спас ему жизнь…
Стоило воздуху наполнить уже полыхающие огнем легкие, как варвар почувствовал себя вновь готовым к бою. Правда, левый глаз заплыл и почти ничего не видел, но это ерунда.
А Мбванга уже несся на притворившегося потерявшим сознание Конана. Дарфарец надеялся одним ударом разнести противнику голову. Если учесть, что кулаки людоеда по мощи и размерам не уступали молотам, то каменная стена с успехом могла сыграть роль пресловутой наковальни. Однако Конан рассчитывал использовать бешеную ярость чернокожего великана. Когда огромный, как добрая пивная кружка, кулак Мбванги был уже почти у самого лица Конана, варвар резко убрал голову. Остановиться дарфарец уже не мог. Его налитые кровью глаза расширились от ужаса, а в следующее мгновение кулак с хряском впечатался в стену. Вопль боли и треск ломающихся костей слились в один на редкость неприятный звук.
Однако настоящая беда для Мбванги была еще впереди. Конан обхватил его за шею и с размаху приложил лицом о гладкий мрамор. Чернокожий зашатался, его ноги начали подгибаться, а мышцы ослабли. Конан воспользовался этим, резким движением крутанув голову дарфарца. Раздалось что-то вроде сухого треска и огромное тело мягким бесформенным кулем свалилось на пол.
Только теперь Конан ощутил, что у него болит каждая мышца. Он с трудом подавил стон и сильнейшей желание прилечь рядом с трупом.
В зале стояла мертвая тишина, готовая в любой миг прорваться либо общим воплем ужаса, либо (чего Конан справедливо опасался) приказом «Взять его!» Однако кто-то сумел взять себя в руки и неуверенно захлопал. Пример подхватили, так что когда Конан доковылял до своего места, ему уже аплодировали стоя все гости. Варвар покосился на короля – Эльдаран улыбался и тоже хлопал, правда, довольно вяло.
А вот советник Вегель, наоборот, судорожно вцепился в резные подлокотники своего кресла и был здорово бледен.
«Что-то не так с этим советником. Он меня определенно боится, – подумал Конан, натягивая рубашку. – Точнее, испугался, когда я победил этого бешеного людоеда. Раньше он меня вроде просто уважал, а теперь до смерти испугался. Интересно, это имеет какое-то отношение к нашим делишкам? А вдруг он оборотень? Или, что самое забавное, Предводитель? Как говорится, возможно все, кроме невозможного, но и это иногда случается. Вдруг кто-то спасся из Черного Храма и добрался с новостями о разгроме до Пайрогии? Гномы там, конечно, проверили каждый камень, но поди излови волка в горах, особенно в снегопад… В общем, кажется, у нас имеется первый подозреваемый.»