Шрифт:
Безымянная Маришка Максимовна
Ключ
***
Погода в августе была на редкость хорошая: теплая, солнечная, даже жаркая, вместо обычных серых ливней, обильно поливавших родной Милкин город. В такие дни хотелось гулять с утра и до вечера, чем собственно, они с подругами и занимались. И сейчас Эмилия, так звучало полное имя Милы, сидела на скамеечке в тени липовой аллейки в центре города. Мимо неспешно прогуливались парочки, гуляли мамы с колясками, бегали неугомонные дети. Подруги опаздывали, и чтобы не тратить время зря, Мила достала из сумочки книжку и принялась читать. Книжка была очень интересной и смешной, Эмилия в очередной раз не смогла сдержать смешок, читая очередные разборки хитрой и находчивой ведьмы и наглого и не менее ушлого тролля. Оглядевшись, девушка убедилась, что ее никто не слышал, и вновь вернулась к чтению. Неожиданно на соседней лавочке зашушукались: две девушки обсуждали сидящего напротив парня, то и дело, бросая в его сторону многообещающие взгляды. Но парень, казалось, их не замечал, притворяясь слепоглухонемым, потому как не заметить двух девушек в ярких кофточках, щебетавших, словно райские птички, было невозможно. Впрочем, парень действительно был неплох: высокий, стройный, загорелый, синеглазый, с длинными темными волосами, собранными в хвост. Его нельзя было назвать красавцем, в привычном понимании этого слова. Он не был смазливым, хотя все черты лица были тонкими и правильными, но в нем было что-то притягивающее, заставляющее смотреть и смотреть на него. И даже его отстраненно-равнодушная мина не отбила у девушек желание "пообщаться". Вот одна из них плавно поднялась и продефилировала к скамейке парня. Они перекинулись с ним парой фраз, голос у него, кстати, оказался на редкость приятным, глубоким бархатистым баритоном с нотками льда, после чего девушка, вся красная, вернулась назад, и, сдернув подружку с места, бросилась к выходу из аллеи. Что же он ей сказал?
За всей этой сценой Эмилия наблюдала, закусив губу, чтобы не засмеяться, уж больно забавно все это выглядело со стороны. Заметив, что на него смотрят, парень бросил на девушку холодно-презрительный взгляд, говорящий "еще одна". На что Эмили беззвучно рассмеялась, делая вид, что смотрит в книгу. Вот уж кто-то, а она к мужской красоте давненько стала равнодушной. Все "красавцы-мужчины", попадавшиеся ей были или откровенные идиоты, или самовлюбленные кретины, и вызывали лишь насмешку. Наконец, девушке надоело веселиться, да и подружки должны были вот-вот появиться. Пройдя мимо парня, Эмилия не удержалась, и, обернувшись, спросила:
– Что вы сказали этой девушке, что она так быстро убежала?
Парень хитро сощурился и улыбнулся:
– Сказал, что непременно провожу ее, как только дождусь жену и ребенка. Они где-то тут гуляют.
Девушка тихонько рассмеялась, покачав головой, и заспешила на встречу с девчонками.
***
– Приятного аппетита, господин!- корчмарь вежливо поставил перед Брайасом кружку с пивом и блюдо с холодным мясом и хлебом, и поспешил откланяться.
"Чтоб тебя шихша болотная забрала, Бессово племя!"
В Топлых Болотах не любили магов, особенно боевых. Ладно, еще травник, тот заглядывал в корчму раз в неделю, покупал, что нужно и тут же уходил. И то все старались на глаза ему не попадаться, вдруг порчу наведет? А тут целый боевой маг, да небось еще и Темный - вон как сердито по углам зыркает!
Брайас скучающим взглядом обвел корчму - еще одна убогая забегаловка на окраине Балора. За окном зарядил мелкий моросящий дождик, не обещавший ясного неба как минимум до завтрашнего утра. Мерзкая погода, мерзкое пиво, мерзкое настроение.
Такое ощущение, что нежить здесь просто взбесилась: посреди бела дня подходит к самым стенам селенья, про ночь и говорит не стоит - местные запираются, едва стемнеет, и не выходят, пока солнце не выглянет. А самое противное - ушлая, зараза! Все более-менее простые ловушки стороной обходит, а у тех, что позаковыристее, еще и гадит! Приходилось ловить на живца, то есть гулять по болотам в гордом одиночестве в поисках заблудшей нежити и надеяться, что увидишь ее раньше, чем она тебя.
На самом деле Университет направил его сюда, чтобы разузнать, с чего бы такие волнения? В пустошах никогда не водилось ни одного василиска или хрупляка, а теперь они разве что хороводы вокруг селенья не водят! И это не считая болотниц, кикимор и новоиспеченных утопленников, бродящих по округе. Была и еще одна причина, но о ней Брайас предпочитал не вспоминать.
– Господин маг! Господин маг!- из раздумий его вывел сухопарый мужичок, стоявший у его стола и комкавший свою шапку.
Маг вопросительно изогнул бровь. На его лице застыла холодно-презрительная маска, отличавшая всех выпускников Университета. Похоже, стряслось что-то действительно ужасное, иначе бы не подошел. Местные жители на дух не переносили магическую братию и при первом же удобном случае развели бы костер или кол заточили. У них даже травник в чем-то провинился - старика нашли на болоте, точнее его посох, торчавший из воды. Теперь же, когда в округе бродят "мерзкие твари", они с зубным скрипом расшаркивались перед всяким, кто хоть как-то мог им помочь.
– Господин маг! Там кто-то в сарае!- пролепетал он, бледнея под его взглядом.
– Сначала хлопок такой, затем грохот и тишина. А потом не то стон, не то хрип, и шепот на ненашенском. Вот я и подумал, вдруг, кто из ваших туда забрался.
– Что ж ты пришел, раз там кто-то из "наших"?- издевательски хмыкнул Брайас, прекрасно понимая, что имел ввиду мужик. "Наши" - это маги, а после последней войны всем стало понятно, что "чародеи" это не только травники, охотники за нежитью и заезжие колдуны, но и сильные и могущественные маги, способные повлиять на жизнь королевства. И могут они быть как Светлыми, которым до этой жизни особого дела нет, а есть и Темные, которые способны ее испортить, хотя бы ради развлечения.
– Взял бы да поприветствовал его, напоил, накормил, вдруг бы да отблагодарил чем?
От этих слов мужик затрясся, как мертвяк от ладана. Мда, теперь от него слова не добьешься, придется все на месте осмотреть. Брайас подхватил свои вещи и, кинув монетку корчмарю, направился к выходу, мужичок засеменил следом.
***
Хата Веньки Худого стояла на окраине села, такая же маленькая и сгорбленная, как и её хозяин. Подле нее, будто цыпленок у курицы, стоял, нахохлившись, маленький сарайчик, из которого доносилось тихое блеянье.
– Больно твой маг на козу похож,- хмыкнул Брайас, открывая покосившуюся дверь сарайчика.
– Нет, это Мурка моя!- отмахнулся мужик.
– Она, бедная, там была, когда это все приключилось.
Мурка, услышав голос хозяина, рванула к двери. Увидев там незнакомца, коза заскребла ногами по земле, пытаясь затормозить, но, видя, что не успеет, угрожающе пригнула голову, надеясь прорваться на свободу любым способом. Маг во время отпрянул, пропуская вредное животное, и коза, врезавшись в косяк, оторопело мотала головой. Наконец, когда косяк перестал двоиться, а то и троиться, Мурка вновь огляделась и, увидев знакомое лицо, бросилась к хозяину.
Маг проскользнул внутрь сарая и прикрыл за собой дверь.
– Что ж, посмотрим, кто тут есть, - пробормотал он себе под нос. В том, что это не нежить, Брайас даже не сомневался. Как шутил Лесс, он ее чуял "как вампир девственницу". Но кто-то здесь все-таки был, чужеродный магический след, слабый, еле заметный, парил в воздухе.
Что-то зашуршало в углу. Маг резко повернулся на звук и заметил крошечную тень - тощую серую крысу, торопливо убегавшую по балке. В спешке она задела черепок, Бесс знает, откуда взявшийся. Глиняный осколок, слегка повертевшись, плюхнулся в кучу хлама, сваленную посреди сарая. Куча тихо застонала. Осторожно отодвинув пару вещей кончиком клинка, маг обнаружил тонкую женскую руку.