Чтение онлайн

Мой подбородок принялись вертеть, так что туман перед глазами заколебался, плывя то туда, то сюда.

– Плохо, говоришь? И что же ты сделал? Вазу разбил? Хотя какие тут, бездна забери, вазы…

Держась из последних сил, я пожал плечами. Не, нет у нас этих, ваз – кстати, что это? И что он ко мне прицепился? Сейчас меня стошнит на его прекрасные сапоги, и будет мне новая порка.

Рука, наконец, отпустила, и я, хватая ртом воздух, осел на плиты двора.

Мимо, цокая копытами, прошёл конь, у входа к нему кинулись уже стоящие наготове хозяйкины дочки, стреляя во всадника-лорда глазками и треща, как сороки.

А я снова взялся за метлу. Солнце уже садилось, вот-вот вернутся остальные, а надо было успеть домести этот громадный двор, да ещё в сарае убраться…

Меня позвали, когда я разделался, наконец, со двором и скромненько сидел в уголочке, баюкая метлу и пытаясь унять жуткий звон в ушах. Одна из дочек случайно наткнулась на меня, заглянув за сарай, и влепила оплеуху – дескать, почему не отзывался?

– Но, м’лорд, - возражала хозяйка, когда меня втолкнули в её жарко-натопленную, мощно пахнущую чесноком комнату, - не отдаём мы обычно семилеток, не знаю я даже…

– Да право же, почтенная, - отозвался обладатель богатой перчатки, и я его, наконец, рассмотрел.

Он был военным – за версту видно. Не таким, как солдаты городского ополчения – тех из горожан набирают, – а лордом-военным. Все общаются с сиротами свысока, лордам позволено так же разговаривать и с хозяйкой приюта, но обычно они пыжатся, чтобы ещё больше возвыситься, ещё сильнее ткнуть нам на наше место. Этот не пыжился. Он явно привык приказывать – причём всем подряд, даже равным. А ещё у него была эта… стать. Собранный, ни одного лишнего движения. И не морщился он ни от запаха чеснока, ни от вида меня или той же хозяйки с дочерьми. Ну и самое очевидное – его одежда. Дорогая, да, но простая – без блескучих штучек, без лишних красивостей, и неяркая.

Лорд тем временем поймал мой взгляд, вскинул брови, хмыкнул и достал из-под плаща бархатный мешочек. В мешочке сладко звякнули деньги. И явно не медные.

– Право же, почтенная, - повторил он, подбрасывая мешочек на ладони и заставляя его звенеть, пока мы дружно наблюдали. Хозяйка и дочки – с вожделением, я – с ужасом. Диспозиция ясна была, как стёклышко: когда лорд сам является в приют и платит за сироту золотом, ничего хорошего этого сироту не ждёт. Никакая благотворительность тут и рядом не стояла, значит, почти наверняка мой труп завтра утром всплывёт где-нибудь в районе моста Висельников. Если от меня останется хотя бы труп.

Хозяйка что-то затрещала, разом растеряв всю свою степенность. Я не слушал – глянул на дверь, окно… Можно было сбежать через них. Но в ворота мимо возвращавшихся воспитанников я бы не проскочил. Значит, всё равно поймают. И всё равно отдадут. А в лучшем случае оставят, и хозяйка меня в ярости сама же и уморит – такую сделку сорвал! Большая часть денег в мешочке уж наверняка ей в карман пойдёт, лорду-владельцу же она отправит обычный взнос за покупку сиротки, вот и всё.

«А значит, пока сбежать не удастся, - решил я.
– Ла-а-адно. Потом. По дороге. И смотря куда увезёт. Если куда-то навроде того замка с садом, тот там спрятаться легче лёгкого, а потом и слинять по-быстрому».

Мешочек с золотом перекочевал на стол, лорд потянулся подписать бумаги, но хозяйка замахала руками – не надо, мол, не трудитесь, Ваше Сиятельство. Ясно, подпись она потом подделает. Уж точно не в первый раз.

Ещё пара мгновений трескотни – я как раз только-только собрался усесться на пол: голову сдавило так, будто сам Великий Отец на неё свою длань возложил. Но меня подхватили руки кого-то из дочек, сноровисто укутали в слишком длинный плащ и толкнули к довольному лорду.

Ну, вот, я попал…

Приютские прятали глаза, когда мы шли к воротам – я плёлся как можно медленней, глядя в пол, сгорбившись. Железная рука в вышитой золотом перчатке вцепилась мне в плечо и подталкивала вперёд. Жак, замешкавшийся у сарая, глядел нам вслед отчаянным взглядом. Я видел краем глаза, как его губы шептали что-то похожее на молитву Матери. И думал, что дурачок он, если ещё не понял, что Ей нет до нас дела. Никому нет.

Меня толкнули к ждущему у ворот коню. Потом втащили в седло – сильно закружилась голова, перед глазами снова поплыло. А потом и замелькало – конь скакал быстро, так, что я сразу понял: если попытаюсь сползти с седла и бежать, разобьюсь нафиг. Ладно. Ладно же!..

Лорд возвышался надо мной этакой громадой из кошмаров, давил, как всё та же длань Отца. И плащ его был мягким-мягким – передо мной на седле лежал краешек, я не удержался, провёл рукой. Сзади хмыкнули.

Я не выдержал, обернулся, поднял взгляд. А будь что будет, хуже-то уже вряд ли.

– М’лорд… могу я… могу я… спросить…

– Ми-лорд, - поправил он, усмехаясь. – Можешь. Спрашивай.

Я вдохнул поглубже, набрался духу и выпалил:

– Куда вы меня везёте?

И быстро поднял руки, закрывая голову – вряд ли одной оплеухой отделаюсь. Сейчас с седла свалит, а потом ещё копытами затопчет. За то, что заговорил, за то, что вопрос задал – благородные от нас вопросов не любят…

Позади снова хмыкнули, на этот раз громче и веселее.

– В Пчелиную Заводь. Тебе понравится.

В последнем я очень сомневался. Наверняка какой-нибудь особняк за городом, с хорошим таким подвалом. Значит, даже у моста Висельников к утру не всплыву. Прямо у этой Заводи и закопают. Наверняка рядом с похожими холмиками. Зашибись.

– Скоро уже приедем. Потерпи.

Я от удивления снова поднялся, вкинул на него взгляд. У него были седые волосы, у лорда, но густые, да и не выглядел он стариком – крепкий, сильный, жилистый. Глаза живые, серые, с интересом смотрели на меня. Тонкие губы скупо улыбались.

И я решился:

– Ми-лорд.., - он кивнул одобрительно, улыбка стала шире, - зачем я вам?

Давай, скажи мне в глаза. Или прекрати строить из себя доброго дальнего родственничка, явившегося за бедной сироткой! Или избавься от меня уже, строптивых и любознательных же никто не любит. Ну!

Он рассмеялся, не сводя с меня заинтересованного взгляда. И вдруг спросил:

– Хочешь стать лордом?

Я опешил. Мысли неслись в голове: «Кем? И смотрит так… О, Великая Матерь, похоже, я попал ещё сильнее чем думал. Видать, не сразу прибьют. Видать, сначала наиграются. Может, он вообще спятил? Великая Матерь, смилуйся!»