Клятва рода
Шрифт:
— Скучаешь по ней? — понимающе кивнул Сема.
— Уже не знаю, — вздохнул Сергей.
— Не закрывайся, не получится. Ты сейчас прозрачнее стекла. И даже со своим «не знаю» ты бы вряд ли посмотрел на другую, а тем более позволил вот так, как я… В тебе пропала внешняя ярость, ты не бежишь рушить эмиссаров, как раньше. Даже за то, что нас едва не убили, ты не спешишь мстить. Ты просто рядом с ней. И все остальное не важно. Вот только она тебя отодвинула, а ты не можешь себе позволить вернуться или вернуть. Ты ценишь свободу, а потому мы все еще здесь.
Скорпион присел в кресло, глядя в окно на краснеющий восход. Внутри было холодно и мрачно, стоял туман, как прошлым днем на этом Альбионе.
— Морок, — наконец обронил он.
— Что?
— Морок. Зея морочит тебе голову. Твое подсознание воспринимает ее как любимую. Разве что облик Маши не принимала. Ты вроде понимал, что что-то не так, но доверял внутренним чувствам. А именно на них она и влияла. Слышал когда-нибудь про инкубов с суккубами?
— Но… но, почему ты мне не сказал…
— Я сам только что очнулся. Благодаря тебе, брат. Ты… Ты сказал то, в чем я сам боялся себе признаться, копаясь во всем лишнем, кроме главного.
Сема улыбнулся:
— С добрым утром, брат.
— Да… пора делать его добрым, — сверкнул глазами Скорпион.
Хабаровск.
Офис Антисистемы.
— Следующий, — обронил Андрей Ан, по кличке Кот. Вернувшись из командировки в Москву, поскучав пару дней, он занялся контролем за распределением новых кадров. Поток в последнее время настолько увеличился, что создавалось впечатление — берут всех подряд. В целях эксперимента решил посидеть на одном из офисов день-другой.
И вот новый человек протискивается в дверной проем. Этот некто был настолько поперек себя шире, что даже боком он едва смог войти в кабинет. На глаз он весил не менее двухсот килограмм. И если бы жира было менее пятидесяти процентов этой массы, Кот готов был съесть собственные берцы.
— О, сразу видно, что хорошего человека должно быть много. Вы по какой части: ученый, инженер, творите что-нибудь эксклюзивное? Или спортсмен-штангист? — мысли о том, что некто перед ним хотел зачислить себя в ряды военной линейки, и не возникало. Охранников хватало с избытком.
— Я это… военный я… Хочу быть…
— Да без проблем, — подскочил Кот. — Давайте проведем эксперимент. — Я бросаю вам под ноги монетку и если не успею зевнуть, пока вы ее поднимаете, вы приняты.
— Не… — протянул толстяк. — Не надо монетку.
— О, без проблем. Тогда вам надо пройти тест. Как насчет пяти приседаний?
Толстяк присел раз, другой, на третий безнадежно схалявил, четвертый присед не засчитал бы ни один судья.
— Может, у нас не работал лифт, и вы поднимались на второй этаж пешком?
— Ага…
— Тогда я делаю вам скидку. Давайте три отжимания.
И туша задвигалась, складываясь и стараясь лечь на пол. Руки едва достали до пола. Он отсчитал четыре отжимания, но их не было видно.
Кот сел сверху, как в кресло, горестно вздохнул, резюмируя:
— Слушай, как ты собрался у нас работать? За кофе бегать? Так ты много не набегаешь. Как ты вообще стране своей помочь можешь? Ведь вместо того, чтобы себе помочь, ты себя ненавидел, зверски желая себе третий подбородок. Я понимаю, тебя в детстве мама запирала в мясной лавке, а позже папа в пивном ларьке, но сам подумай, как будешь лежать в окопах, если первый же голодный день ополчит против тебя весь взвод. А если на необитаемый остров попадешь? Думаешь, ты станешь предводителем каннибалов? Или ты считаешь себя больным? Твое тело здорово, не обманывай себя. У тебя болен мозг. А на кой нам солдаты с больной головой? Или лечи голову, и, если при следующей встрече на тебя налезет каска, я подумаю, увольнять ли кофейного мальчонку.
Пока нечто поднималось, Кот подошел к столу, ткнул кнопку:
— Вероника, если это был первоапрельский розыгрыш, то ты ошиблась со временем. Ошибку на неделю или даже месяц я бы тебе простил, но тут почти полгода. Может, в отпуск пора?
— Андрей Андреевич, но он же такой добрый, — протянул динамик.
— Тогда подари ему садок и отправь на природу! В тайгу, где до ближайшей жилой местности километров этак пятьдесят. Пусть либо бабочек ловит, либо выжить попытается!
Отключил связь и достал сотовый. Пара цифр, и ждать ответа Василия долго не пришлось:
— Ну как там? Медом все дороги намазаны?
— Полный бардак. Пора стандарты вводить. Что-то вроде не брать людей ниже тридцати сантиметров и выше двух с половиной, двухголовых и смотрящих телевизор больше двадцати четырех часов в день.
— А что, можно больше?
— Ну, когда часы на час назад переводят, то да.
— Вот и займись. Бери ручку, бумажку и вспомни, как смотрела на тебя мама, когда перезанимавшись на тренировке, ты приходил домой и вместо уроков падал спать.
— А почему я-то? Вдруг я человечество не люблю?
— А кто его любит? — резонно ответил Василий. — По отдельности можно, а всех вместе как-то… времени, что ли, не хватает. Давай работай. И неплохо бы проверить, кто направляет эти забракованные кадры. Намекни, что тащить на хорошую работу всю семью, родню и ближайших друзей чревато. Можно только в том случае, если они чего-то стоят и желают это доказать. Ну все, котяра, лови мышей, мне к старейшинам…
— Сам дурак, — улыбнулся Андрей и вышел из кабинета.
Начинать следовало с таких, как Вероника.
Для профилактики.
Появились первые субпассионарные двуногие.
Школа СКП-1.
Лес приглушенно гудел, полный тревожных звуков, но огражденная территория школы исключала проникновение посторонних, так же как диких зверей или змей. Компьютеризированная система охраны выявляла все живое в радиусе нескольких километров, и охранники были начеку.
Звезды висели над головой яркие и крупные. Небо с полосой Млечного Пути выдалось чистым от больших туч и мелких воздушных завихрений. Это была лучшая ночь наглядной астрономии из отведенной недели ночных бдений. Около двухсот учеников школы Совершенного курса преподавания № 1, в возрасте от пяти до четырнадцати, разбросанные на четыре мальчишеских и четыре девчоночьих класса, смотрели на четвертинку месяца и россыпь белых точек через двадцать телескопов. Четверо молодых преподавателей — мужчины у мужских классов и женщины у женских — неторопливо, с интересом повторяли расположение ближних и дальних планет и созвездий. Дети, тепло одетые и накормленные, в порядке очереди с большим интересом крутили ручки и наблюдали звезды в глазок. Младшие и старшие классы не подвергались конкуренции за право дольше смотреть в небо. Большие электронные часы каждому отводили по три минуты, после чего ребята менялись и снова становились в очередь.