Чтение онлайн

Баркер начал включать монитор. Я внимательно наблюдала за каждым движением его пальцев: нажатие на круглый рисунок, расположенный на панели монитора, пробуждало агрегат, дальше ввод пароля – он прикрыл одной рукой действия второй руки, но мне кажется, что паролем оказались всего лишь заглавные буквы АФЛ, – дальше два клика по разноцветному кругу, курсор в центр пустой строки…

– В этом поле задается любой интересующий вопрос, – с этими словами он при помощи клавиатуры ввёл свой вопрос: “Почему у рыжих дурной характер?”. Стоило ему нажать на значок поиска, как монитор выдал ему строчки с вариантами ответов: какие-то из них говорили о предрассудках, какие-то показывали улыбающиеся круглые личики, явно изображающие эмоции, иные выдавали противоречивую информацию… – Это всё, что ты хотела узнать? – Баркер отстранился от монитора.

На улице что-то хлопнуло и отвлекло моё внимание. Посмотрев в окно, я увидела лаборантов, выносящих из медицинского крыла морозильные камеры… 7997. Вернее, то, что от него осталось.

– Что значит фраза: “Любить больше своей жизни”? – я спросила не задумываясь и не глядя на собеседника.

– Нужно быть идиотом, чтобы не понимать такую простую вещь, – хрипло хмыкнул Баркер, сразу же пригубивший свою флягу. Он обозвал меня и 7900 идиотами, но в первую очередь он одарил этим оскорблением 7997, которого сейчас на моих глазах переносили в контейнерах… Но он этого не понимал. Потерянная душа. Или отсутствующая… – Любить больше своей жизни то и значит, что ты любишь что-то больше своей жизни.

– Разве возможно любить что-то больше жизни?

– Поверь мне, очень даже возможно.

Я решила запомнить эту оригинальную глупость. Ведь если оригиналы способны любить что-то больше собственной жизни, значит, они по-настоящему глупы и… Уязвимы. Для меня это откровенно непонятно, и, пожалуй, хорошо, что 7997 так и не узнал значения этой глупости. Он был бы разочарован.

Продолжая наблюдать за лаборантами, таскающими морозильные контейнеры, я нахмурилась еще сильнее – контейнеров было больше, чем положено на одного клона… Неужели сегодня еще кого-то, кроме 7997, разобрали?

Продолжая наблюдать за происходящим на улице, я совершенно отстранённо произнесла:

– Хищнику нужно быть законченным идиотом, чтобы перед тем, как начать охоту, обучить свою жертву пользоваться её собственными клыками.

Сначала Баркер хмыкнул, но спустя несколько секунд ответил:

– Мы не охотимся на вас, деточка. Мы растим вас на убой. Так что это не охота…

– Нет, – обернувшись, я встретилась с собеседником взглядом и, продолжая пристально смотреть прямо в его затянутые пьяной поволокой глаза, заключила: – Это охота.

Подождав несколько секунд и наконец заметив в глазах собеседника отблеск понимания того, что именно я только что сказала, я подошла к окну и взяла лежащую на подоконнике длинную спицу, которую заприметила ещё при входе в эту комнату.

– Я, кажется, действительно перестала чувствовать боль.

– Правда? – голос Баркера странно изменился.

– В последний день пыток не чувствовала. Всегда можно проверить, – с этими словами я резким движением, но с абсолютным внутренним спокойствием воткнула спицу прямо в центр своей левой ладони.

– Ну как? – было видно, что наставник хочет отхлебнуть из своей фляжки, но сдерживается.

– Хм… – я нахмурилась. – Чувствуется, но не так, как прежде… Так что боль всё-таки есть. Однако это нестрашно, верно? – я спокойно вынула спицу из ладони, уже заполненной тёплой, густой и вязкой алой кровью, и, вернув орудие на подоконник, безразлично вытерла окровавленную руку о край юбки.

– Испачкала форму… И за меньшее спуску не будет – тебя накажут.

– Как может быть страшно физическое наказание тому, кто не чувствует боли? А душ у нас нет, чтобы страшиться душевных мук. – На это моё замечание Баркер ничего не ответил, что могло бы меня удивить, если бы я вдруг открыла в себе способность к удивлению. – Вы показали мне новые возможности моего организма. В благодарность я не стану охотиться на вас.

– Как благородно. Особенно для клона, – Баркер ухмыльнулся, но его кривая ухмылка быстро сошла на нет, стоило мне только сделать шаг… Я видела, как его шершавые пальцы сильнее сжались вокруг горлышка его возлюбленной фляжки. Но я направлялась не к нему.

…Стоило мне уйти, как Баркер одним махом выпил содержимое своей фляги и поспешил достать запасы огненного пойла из своего старого тайника. В этот раз он нарочно напивался вдрызг – чтобы поскорее и наверняка забыть наш разговор. И вот что примечательно: он действительно смог это сделать – он забыл. На следующее утро ему лишь смутно что-то припоминалось: оранжевое пятно то ли заката, то ли рассвета, бывшее прямо здесь, в его пристройке, стоявшее прямо перед ним и пугающее его своим сиянием… Джерому Баркеру повезло дважды: первый раз – когда я решила забыть о нём; второй – когда он решил не вспоминать обо мне.

Глава 11

Рана на ладони перестала кровоточить. Казалось бы, после двух недель регулярного вспарывания моей кожи и её быстротечного заживления я уже должна бы привыкнуть к своей новообретенной, неестественно скоростной регенерации, и всё же даже теперь мне кажется это необычном: на месте дыры от спицы теперь осталась только зудящая розовая точка – пройдет еще несколько часов, и она обратится в белую, а от белой скоро не останется даже намёка на след. Как и не бывало…

– У тебя юбка в крови, – заметил 7900, стоило мне остановиться подле него – он сидел на лавке в тени главного здания Миррор и, расправляя складки голубого бумажного фонарика, чертил на нём почти засохшим и оттого плохо пишущим чёрным маркером имя нашего общего друга – 7997. – Менструация, что ли?

– Нет. Просто кровь.

– Если у тебя не критические дни, тогда, может, сходим в комнату для уединений на втором этаже, займемся классным сексом? – с этими словами он встал передо мной, оставив на лавке фонарик с маркером, и, запустив руки в карманы брюк, посмотрел прямо мне в глаза. 7900 был всего на пару сантиметров выше меня, однако в плечах заметно шире. Сегодня он был привычно красив, хотя его кожа и казалась чрезмерно белой, почти бледной. Предложи такой красавец секс какой-нибудь случайно проходящей мимо девчонке – ни за что бы не отказалась. Мне же совершенно неинтересно…

– Есть предложение позанимательнее, – повела одной бровью я.

– Пф… – 7900 фыркнул почти презрительно, хотя, может, это было не почти презрение, а почти обида. – Не знаю ничего, что могло бы обойти секс в занимательности. Удиви.

– Как насчет побега из Миррор в мир за забором?

Я никогда прежде не думала об этом. Даже не знаю, почему не думала. Почему с момента своего появления на свет в этом месте мои мысли не занимал только этот вопрос. Однако вот с чего-то вдруг я начала думать эту мысль и сразу же озвучила её. Что же ответит 7900? Ведь он, в чём я не сомневаюсь, как и я не думал об этом… До сих пор. Но вот я произнесла мысль вслух, она заронилась в его уши, через них коснулась его мозга, и уже теперь, по выражению его глаз, я вижу, что он подумал о ней…