Чтение онлайн

– И что, все клоны одинаковые? Вы все не способны на чувства? – руки парня вдруг опустились, но его пылающие глаза говорили о страшном – о его пожизненной готовности не сдаваться даже в заведомо проигрышной ситуации.

Я хотела было ответить, что все клоны действительно одинаково бесчувственные, но вдруг перед моими глазами возник образ клона 11111 – этот экземпляр был совсем не похож на всех известных мне клонов, но, скорее всего, причина кроется в банальной дефективности… Пока я думала об этом, Рангер вдруг совершенно неожиданно разразился каким-то безумным смехом, по окончании которого выпалил странные слова, явно решив шокировать меня:

– Надо же! Должно быть, это и есть карма: я без ума от клона, который не способен испытывать ко мне ответных чувств. Наверняка это мне за все “славные” деяния моего папаши.

– При чем здесь твой отец? – искренне не поняла я, отчего сдвинула брови.

– Притом, что мой отец является главным создателем проекта Миррор. Мой биологический отец – один из твоих непосредственных создателей: Хонас Зарр. Глава 44

Я весь день провела как в тумане. Не понимая что и зачем говорю, сначала я отвечала на вопросы Рангера о том, как смогла сбежать из Миррор и попасть на корабль до Британии, и провернуть прочее, а он объяснил мне, каким образом так вышло, что он является сыном Хонаса Зарра, и зачем приезжал в Швецию, в результате чего и произошло наше знакомство на корабле… Но всё это было не важно. Потому что он является ребёнком главного маньяка Миррор.

Весь день я провела в туманной пелене прострации… Даже не помню, как поднялась на крышу и как с наступлением темноты спустилась в спальню… Рангер не отходил от меня ни на шаг, но спать с ним в одну кровать я не легла – заняла матрас под окном, на котором прежде спал он. Он решил, будто нам стоит дать друг другу время, чтобы переварить всё узнанное за последние несколько часов, поэтому он ничего не сказал, увидев меня устраивающейся на ночь под окном, но он оказался неправ: мне вовсе не нужно было время на “переваривание” – мне нужно было время на принятие решения. И я его приняла. В два часа ночи. А когда приняла, ещё пятнадцать минут никак не могла объяснить себе, почему так долго шла к осознанию очевидного: Рангер Хард – сын создателя Миррор, а значит, я убью его. Так же, как убила Сигге Хеллстрёма, Мари Роудриг, Марису Мортон, Зигмунда Батлера, Кассандру Джой и Азарта Джоя, и так же, как убью Пан Сок Чхон – просто выпущу пулю из пистолета.

Я совершенно бесшумно поднялась с матраса, совершенно бесшумно подошла к своему рюкзаку, совершенно бесшумно вытащила из него пистолет… Совершенно бесшумно остановилась в шаге от кровати, в которой спокойно спал Рангер Хард. Я без малейшего звука, словно взмахнувшая крылом ночная птица, подняла руку с пистолетом и наставила его дуло таким образом, чтобы пуля вошла прямо в лоб спящего… “Забирать жизнь у того, кто не понимает этого – всё равно что дарить подарок, который не оценят”, – так я думала, лишая жизни Марису Мортон. Подарок, который не оценят…

В комнате было относительно светло из-за света, просачивающегося через щель приоткрытой двери ванной комнаты: я даже не подумала о том, что Рангер мог специально “забыть” отключить там свет и тем самым умышленно развеять сумрак спальни. Но я вдруг подумала о том, что имя “Рангер Хард” станет восьмым в списке ЧДУ. От этой мысли меня словно молнией озарило: как можно вписать имя в список Чудовищ Должных Умереть, если оно не принадлежит Чудовищу? Моя рука дрогнула, и я заметила это… На этом всё было кончено. И это почти подкосило меня…

Сначала я начала медленно пятиться… Потом спрятала пистолет назад в рюкзак… Затем, оставив рюкзак на стуле, вышла из спальни, после чего вышла в открытое окно и начала подниматься на крышу по холодной и сильно скрипящей лестнице… Мне нужно было продышаться и понять, что я делаю. Вернее, почему я не делаю с Рангером того, что сделала бы с любым другим оригиналом, находящимся на его месте.

Он поднялся за мной на крышу уже спустя минуту, так что времени на размышления мне не было дано. Обдувающий моё тело со всех сторон ветер был холодным, по-настоящему сентябрьским, он сильно развевал мои волосы и холодил открытые участки кожи. Рангер остановился на краю крыши рядом со мной, тем самым закрыв правую часть моего тела от холодных ветреных порывов, и, как и я, стал вглядываться в далёкие огни Лондона. Спустя минуту он всё же спросил:

– Почему не выстрелила?

– Какой смысл убивать тебя, если Зарр не будет страдать от этой потери?

– А ты бы страдала?

Я ответила честно:

– Не знаю.

– Но проверить не захотела. Потому что боишься положительного ответа. А это значит, что ты страдала бы, что, в свою очередь, означает, что ты всё же что-то чувствуешь ко мне.

– Я не…

– Я не утверждаю, что ты чувствуешь что-то настоящее… Прости, я имел в виду, оригинальное…

– Если бы я была наверняка уверена в том, что Хонас Зарр страдал бы от потери тебя, я бы тебя пристрелила, – не раздумывая, честно (по крайней мере, мне кажется, что честно) произнесла я, и сразу же посмотрела прямо в глаза рядом стоящего оригинала.

На эти мои слова он ответил неожиданным вопросом, при этом сохраняя сдержанное выражение лица:

– Во время секса мы не предохраняемся. Почему?

– В Миррор всех клонов стерилизуют. Так что я никогда не смогу иметь собственное потомство. Если дальше тебя заинтересует, почему у меня нигде, за исключением головы, не растёт волос – лазерная эпиляция, тоже произведенная не по моей воле…

Он не дал мне договорить. Зачем-то схватив меня за руку и сцепив свои пальцы с моими, он опустил взгляд и, пару раз моргнув, произнёс с непонятным мне чувством:

– Ни один человек не должен переживать того, что пришлось пережить тебе…

– Я и не человек, – хладнокровно отрезала я, никак не реагируя на его сжимающую мою ладонь руку, и всё равно он сжал мою ладонь ещё сильнее, и при этом гулко сглотнул. По этим признакам я поняла, что в эту секунду он явно испытывает своей оригинальной человеческой душой что-то сильное. Поэтому решила заговорить снова: – Ты сказал, что ты без ума от меня, и что ты осознаёшь, что я не способна испытывать к тебе ответных чувств, но при этом ты всё равно вцепился в мою руку.

– Ничего страшного, – с этими словами он взглянул на меня и, уже не отрывая взгляда от моего лица, положил вторую свою ладонь на мою щеку. Большим пальцем погладив мою успевшую замерзнуть кожу, он продолжил говорить: – Я смогу любить за двоих.

– Ты уверен?

– Да, уверен. Что скажешь на это?

– Это было бы здорово… Наверное.

– Никакого “наверное”.

– И как долго ты сможешь так любить за двоих?

– Всю твою жизнь и всю свою жизнь.

– Кассандра Джой не любила своего мужа, и тот разлюбил её спустя примерно два десятилетия их союза, может, чуть позже… Она утверждала, что сложно любить того, кто не любит в ответ.