Чтение онлайн

Шарп был поражен, что столь древний мост еще стоит. Парапеты его были зубчатыми, как стена замка, а почти в центре моста высилась изящная маленькая крепость, аркой нависающая над дорогой. Французов в этом скромном форте не наблюдалось, единственным его обитателем был большой мраморный бык. Полковник Уиндхэм тоже поглядел на мост и покачал головой.

– Чертовски ужасно, а, Шарп?

– Ужасно, сэр?

– Больше чертовых пролетов, чем костей у кролика! Английские мосты строят только в два пролета, разве нет? Только чертов камень расходуют! Вообще, я думаю, испанцы считают, что они чертовски умны, раз смогли перекинуть туда мост, а?

Лерой, чье лицо после Бадахоса бороздили ужасающие шрамы, лаконично ответил:

– Его построили римляне, сэр.

– Римляне! – счастливо улыбнулся Уиндхэм. – Каждый чертов мост в этой стране построили римляне. Если б не они, испанцы, возможно, никогда не перебрались бы через реку! – эта мысль его развеселила: – Отлично! Обязательно напишу об этом Джессике [18] , – он отпустил поводья, дав им свободно упасть на шею лошади. – Все это – пустая трата времени. Чертовы лягушатники даже и не попытаются прорываться по мосту. Правда, я считаю, что ребятам все равно надо было отдохнуть. Ваша рота, Шарп, может приглядеть за всем, – он зевнул и посмотрел на Шарпа.

Шарп не ответил. Полковник нахмурился:

– Шарп?

Но Шарп уже бежал прочь, на ходу скидывая с плеча винтовку:

– Легкая рота!

Боже! Разве предчувствия врут? Шарп, продолжая бежать, оттянул курок винтовки, а справа, в ложбинке у южного края моста, возник Дельма.

Шарп увидел движение лишь краем глаза, но замешательство длилось не дольше секунды: он узнал мешковатые панталоны и медный шлем. Теперь француза могла остановить только винтовка: лишь ей под силу послать пулю на такое расстояние и убить беглеца, которому Шарп так и не смог поверить. И к черту обещания!

– Боже мой! – полковник Уиндхэм тоже увидел Дельма. – Боже мой! Он же дал слово! Будь он проклят!

Может, Господь и поразит Дельма, но когда-нибудь потом, а сейчас только стрелок мог помешать ему достичь моста и безопасного убежища в одном из французских фортов на той стороне. Дельма, пригнувшись к шее лошади, был в сотне ярдов – и столько же ему оставалось до моста. Шарп поймал скакуна на мушку, положил палец на спусковой крючок, но тут прицел ему перекрыл конь полковника Уиндхэма.

– Пиль! [19] – Уиндхэм, вытащив саблю, бросился в погоню за французом, его собаки, вывалив языки, мчались по сторонам.

Шарп поднял винтовку, проклиная Уиндхэма за то, что тот перекрыл ему прицел, и мог только беспомощно наблюдать, как француз, чья честь была попрана нарушением обещания, мчится к мосту и спасению.

Конь Уиндхэма был на линии огня, критические секунды текли, но вот, наконец, полковник спустился в ложбинку на склоне. Шарп снова прицелился, выстрелил и побежал вниз по холму, не дожидаясь результата. Лицо его обожгло порохом, горло забил едкий дым, но он бежал и слышал сзади нестройную пальбу других стрелков.

Сам Шарп, как выяснилось, промахнулся, но кто-то из его людей – вероятно, Хэгмен – подстрелил лошадь Дельма. Француз кувыркнулся с седла, лошадь пала на колени, а потом поднявшаяся пыль скрыла умирающее животное и незадачливого наездника.

– В цепь! – заорал Шарп, не желая, чтобы его люди стали легкой добычей для французской артиллерии из фортов за рекой. Он бежал изо всех сил, размахивая руками, чтобы показать своим, как именно рассыпаться в стрелковую цепь, а лейтенант-полковник Уиндхэм уже скакал к упавшему Дельма.

Француз с трудом поднялся на ноги, оглянулся и пустился бежать. Гончие охватывали его широкой дугой, Уиндхэм, вытянув саблю вперед, громыхал следом.

Первой выстрелила французская пушка из ближайшего к реке форта. Звук выстрела тускло разнесся над водой, тут же поглощенный деревьями и мостом, следующее ядро пролетело мимо Уиндхэма, отскочило и упало на склон холма. Стволы французских пушек были еще холодными, ядра не долетали до цели, но даже отскочившее на излете ядро могло таить в себе опасность.

– В цепь! Рассыпаться! – кричал Шарп.

Ударили, страшно грохоча, другие пушки, поток воздуха от одного из ядер чуть не сбросил Уиндхэма с коня. Животное дернулось, и только мастерство полковника спасло его. Шпоры снова впились в бока коня, шпага взлетела – но Шарп увидел, что убегающий француз остановился и повернулся лицом к преследователю.

Еще один выстрел добавил новых нот в какофонию стрельбы, склон буквально превратился в решето: это взрыхлили почву свинцовые картечные пули, разлетающиеся из жестяной оболочки сразу после выхода из ствола.

– В цепь! Рассыпаться! – Шарп бежал, не глядя под ноги, поскальзывался на кочках, он давно бросил разряженную винтовку, зная, что кто-нибудь из его людей ее подберет, и вытащил огромный прямой палаш.

Уиндхэм был в ярости. Нарушение обещания попрало, растоптало честь Дельма, и полковник не собирался щадить француза. Уиндхэм слышал, как била картечь, как взвизгнула в агонии одна из гончих, но ему было все равно: Дельма был совсем близко, и британский полковник поднял свою изогнутую саблю, нацелив острый конец лезвия в грудь беглеца.

Уиндхэму показалось, что Дельма слишком рано занес свой клинок. Он видел, как падает сталь, напряг руку, чтобы не дрогнуть, когда его собственное оружие рассечет тело врага – а потом палаш Дельма, как тот и планировал, тяжело обрушился на морду коня Уиндхэма.

Животное заржало, встало на дыбы и попятилось, Уиндхэму пришлось ухватить поводья обеими руками, чтобы удержаться в седле. Сабля повисла на темляке, он видел кровь, брызнувшую из раненого коня, но не видел, что француз переместился ему за спину и сделал выпад, не видел, что его убило.