Чтение онлайн

Валиана посмотрела на меня, но вынести моего взгляда не смогла.

— Мой отец поклялся перед всеми дворянами, что защитит эту семью!

— Нет, ваше высочество. Он поклялся, что лично рассмотрит это дело и решит его по собственной воле, — именно это он и сделал.

— Но должен же быть какой–то выход? — Принцесса умоляюще посмотрела на Шивалля.

— Девочка останется здесь до конца Ганат Калилы. Если выживет, то в Утро Милосердия сможет прийти на Рижуйский валун, и тогда ее имя назовет городской мудрец.

— Да какие, к черту, шансы на выживание у сироты? — воскликнул Брасти.

— Не я заставил ее мать принять столь немудрое решение и завести себе любовника, не я советовал ее мужу, лорду Тиаррену, отнестись к этому снисходительно.

Девочка попыталась броситься на Шивалля, но Кест мягко удержал ее и вновь усадил на скамью.

— Неужели герцог Джиллард готов убить женщину и всю ее семью, потому что его так расстраивает супружеская неверность? — спросил я; рука сама собой тянулась к рапире.

Шивалль улыбнулся.

— Нет, конечно. Герцога расстраивает, э–э–э… выбор любовника.

— Идем с нами, дитя. Мы постараемся помочь тебе, — сказал девочке Кест.

— Нет, — решительно ответила она.

— Что значит «нет»?

Девочка оперлась рукой о спинку скамьи и встала.

— Он прав, это Кровавая неделя. Если я не приду на церемонию герцога в конце недели, то имя нашей семьи, всё, что у нас есть, перейдет в руки тех, кто это сделал. Я навсегда потеряю и имя, и права на наследство. — В отчаянии она посмотрела на меня. — Я этого не допущу. Я не сбегу.

— Тогда тебя убьют, — сказал Кест как можно мягче.

— Я умная и еще маленькая. Спрячусь где–нибудь в городе, буду все время переходить с места на место. Мне нужно продержаться лишь одну неделю, а потом прийти на площадь, чтобы мое имя занесли в список герцога.

Я ушам своим не верил. Эта девочка, не старше двенадцати–тринадцати лет, потерявшая всё, всю свою семью, вот–вот погибнет от руки стражников герцога или людей Шивалля из–за чужих прегрешений, в которых она не виновата. Тем не менее она хочет остаться и бороться за себя.

— Как тебя зовут, дитя мое? — спросил я.

— Алина. Алина Тиаррен.

У меня словно сердце остановилось, и в глазах потемнело. Кест положил руку мне на плечо, но я скинул ее. Это всего лишь имя, правда, довольно редкое, но все же просто имя. Глупое имя маленькой девочки с тяжелой судьбой.

Я преклонил перед ней колено.

— Ты знаешь, кто я?

— Плащеносец. Королевский магистрат.

— Ты знаешь, чем занимаются магистраты?

— Фалькио… — попытался остановить меня Кест.

Я поднял руку, чтобы он не мешал, и перестал обращать на него внимание.

— Знаешь, что мы делаем? — спросил я еще раз.

— Выслушиваете дела. Выносите решение. Сражаетесь.

— Мы выслушиваем дела, выносим решение и сражаемся. Здесь совершено преступление, Алина. Ты хочешь, чтобы я выслушал твое дело? Хочешь, чтобы я вынес решение? — Я сделал паузу. — Алина, хочешь, чтобы я сражался за тебя?

Девочка заглянула мне в глаза, словно испытывая мою искренность, а затем сказала:

— Хочу. Я хочу, чтобы вы сражались за меня.

— Фалькио, — возразил Кест. — ты не можешь. Завет…

— В пекло Завет. — Я встал и оттолкнул его. — И тебя, Кест, в пекло, если это всё, что ты можешь сказать. Что ты предлагаешь? Каков твой ответ? Слушай, — яростно прошипел я ему в ухо. — Мы даже не знаем, что происходит. А что, если Тиарренов убили, чтобы они не смогли рассказать нам, где находятся самоцветы короля? Что, если девочка знает о них? Если мы сохраним ей жизнь, то выясним, как остановить герцогов. Я в этом уверен.

Миледи, — обратился я к Валиане. — У меня сильно болит нога. Боюсь, что если поеду с вами, то лишь задержу вас в пути. Прошу, позвольте моей ноге отдохнуть, и затем я сразу же предстану перед вами.

— Когда? — спросила она.

— Примерно через девять дней. Уверен, что боли к тому времени пройдут.

Она поглядела на Фелтока, Кеста и Шивалля. Какого бы ответа Валиана ни ждала от них, она его не получила.

— От тебя одно сплошное неудобство, шкурник. Отец дал мне ясно понять, что я должна отвезти родословную грамоту и сделать скорейшие приготовления к коронации. Я не могу терять время из–за тебя.

— Ваше высочество… — начал Шивалль.

— Молчать. Вас я уже выслушала: остаться я не могу и девочку забрать с собой тоже. Что ж, Фалькио валь Монд, я приказываю тебе оставаться здесь, пока ты не поправишься.

— Да, миледи.

— Ваше высочество, — сказала Трин с выражением крайней тревоги, — это слишком опасно. Весь город будет охотиться за ними. Лучше пойдите к герцогу, своему отцу, умолите его, чтобы он отпустил девочку с вами. Вы можете спасти ее и дать ей кров, как герцогиня, ваша любезная матушка, дала его мне.

— Ты забываешься, Трин, — ответила Валиана, даже не взглянув на нее.

— О да! Вы бы поступили мудро, посоветовавшись с вашим отцом, — заметил Шивалль.

Неужели Трин так наивна и полагает, что Валиана сможет уговорить герцога, особенно после того, как он поступил в ответ на ее просьбу? Да он ей тут же нос утрет.

— Более того, — продолжила Валиана, — я сочувствую этой девочке. И хотела бы узнать ее поближе. Если Ганат Калила закончится к тому времени, как твоя нога исцелится, я приказываю доставить Алину ко мне.