Чтение онлайн

Он снова посмотрел на Клаудиу.

— Но нам придется это сделать, Клаудиа. Мы должны уничтожить зло внутри нас.

Она вздрогнула, представив, как хрупкий человеческий разум будет страдать, бороться и жить в огромном теле монстра.

— Нет, я не смогу.

— Ты должна. И я должен. А если нам это удастся, то придется еще сразиться и со злом в окружающем мире.

Клаудиу охватила дрожь.

— Но мы… мы никогда не сможем оправдаться за совершенные нами злодеяния, Янош. Внутри нас или вне нас, мы не сможем побороть зло. Поздно, слишком поздно.

— Разве ты не слушала мой рассказ? — спросил он. — Мы должны попытаться, Клаудиа, особенно ты. На нас грех, Клаудиа, на нас обоих. Но ты, старая и верная моя подруга, убивала и не будучи в обличье зверя. Ты убивала сознательно, ради достижения своих целей. Ты даже больше, чем я обязана вступить в борьбу с силами зла.

Никто не проронил ни слова, пока Клаудиа долго и мучительно размышляла. Наконец, она подняла голову и печально кивнула.

— Что ж, так тому и быть, Янош.

Калди встал и заговорил, обращаясь ко всем:

— Скоро ночь, ночь полнолуния. Охрана следуя приказу, придет в камеру, чтобы обезопасить меня с помощью цепей и борец-травы. Клаудиа, тебе нужно каким-то образом заполучить ключ от этой камеры, и после того, как они уйдут, вы Луиза, свяжите Клаудиу цепями и возьмите у нее ключ. Когда начнется превращение, мы будем бороться, чтобы сохранить человеческий рассудок и заставить тело монстра подчиниться разуму. Если нам это удастся, тогда вам, Луиза, придется выпустить нас.

— Выпустить вас?! — ее лицо побелело.

— Да, — кивнул он, — вы правы, это страшно и очень рискованно. Даже если нам удастся обуздать монстров, сидящих в нас самих, то еще неизвестно, как долго это будет продолжаться. Очень может быть, что тонкая нить сознания оборвется сразу, как только перестанет действовать борец-трава. — Он помолчал. — И тогда, само собой разумеется, мы вас убьем.

Луизу била дрожь, однако к чувству страха, захватившему все ее существо, примешивалось какое-то странное и давно забытое волнение, какое бывает накануне решительного поступка.

— А если вам удастся?

— Тогда мы выйдем отсюда и сразимся со злом вне нас.

— Потерявший жизнь до обретет все, — тихо сказала Луиза и, заметив удивление Калди, пояснила: — Это из Священного Писания, мистер Калди. Да. Я сделаю так, как вы сказали.

— Надеюсь, вы до конца осознаете, какая опасность вам грозит, — предупредил Калди. — Вы можете умереть.

— Я так долго боялась смерти, мистер Калди. Просто панически боялась. Но рано или поздно все умирают. По крайней мере, я умру не зря.

— Это хорошо, что вы не заблуждаетесь относительно рискованности нашего предприятия. Впрочем, может, все еще закончится благополучно, и тогда мы с Клаудией вырвемся отсюда. После этого вы освободите Бласко и тоже уйдете.

— А вот это будет нелегко, мистер Калди, — сказала Луиза. — Люди Фредерика повсюду, и в этом городе, и в других, и даже в лесу. Они нас схватят.

Бласко рассмеялся.

— Донна, — сказал он, — всю свою жизнь я шел, куда хотел, укрываясь от тех, кто не пускал меня, куда я хотел. И так я пережил Гитлера, Сталина и Кастро. И если мы выберемся из этого здания, людям вашего брата не поймать нас вовек.

— Выбраться из Центра не составит труда, Бласко, — сказал Калди. — Мы с Клаудией будем… как бы это сказать… сопровождать вас.

— Если, — сказала Луиза, — если…

— Да, — согласился Калди. — Если, конечно, мы не убьем вас обоих.

Не прошло и десяти минут, как появились двое «кнутов», перевели Бласко в другую камеру и связали Яноша Калди, точно исполняя инструкции Брачера. Просьба Петры Левенштейн оставить ей дополнительные цепи и побольше борец-травы, а также ключ от камеры не вызвала у них подозрения, ведь они знали ее как ученого и верного соратника капитана Брачера по работе над проектом «Ликантроп». Они предположили, что она, по всей видимости, начинает новую серию экспериментов. Немного странным было то, что двоюродная сестра капитана тоже не собирается никуда уходить, но, в общем-то, им это было безразлично, поскольку выбраться из здания она все равно не сможет.

Как только охранники ушли, Клаудиа снова открыла камеру и села на пол, терпеливо ожидая, пока Луиза свяжет ее цепями, втыкая в звенья пучки травы. Лицо Клаудии было напряженным и бледным, ее не покидало чувство страха перед предстоящим испытанием. Закончив приготовления, Луиза вышла из камеры, заперев за собой дверь. Теперь им оставалось только ждать появления луны.

И вот пришло время демонов.

Сердце Луизы бешено заколотилось, когда она услышала первые ужасные крики. Ей сразу вспомнилась та жуткая ночь в этой же самой камере два месяца назад, вспомнилось, как слетела с плеч голова одного из «кнутов», и с каким хрустом монстр выдрал руку у другого, и как продолжали шевелиться пальцы на этой уже мертвой руке. Теперь она снова видела мучительное рожденье оборотней, видела, как их тела вдруг разом покрылись густой шерстью, как во рту заблестели страшные клыки, а вместо ногтей появились огромные когти, она слушала жуткие крики, постепенно переходившие в рычание. И зрелище это было настолько страшным, что бедная женщина прислонилась спиной к стене, изо всех сил стараясь не потерять сознание.

Вдруг оборотень, бывший когда-то Калди, начал сердито рычать, мотая головой и стуча лапами по полу. Вот он посмотрел на потолок, протяжно завыл, потом снова зарычал, тряся головой из стороны в сторону. Точно так же вел себя и другой оборотень. Оба чудовища, казалось, были охвачены дрожью, и судороги, сотрясавшие их тела, отражали какую-то внутреннюю борьбу, которая была несоизмеримо страшнее и мучительнее, чем само превращение. Сдерживаемые цепями и растением, оба монстра упали на пол. Их морды были в крови, из глаз текла мутноватая белесая жидкость. Они бились в адской агонии, и в каждом из них разум пытался одолеть звериный инстинкт, свет пытался пробиться сквозь тьму, Ахура Мазда пытался сломить Ангра-Майнью.

Существо, бывшее Яношем Калди, закрыло глаза, словно собирая силы перед решительной атакой.

— Сопротивляйся! — отчаянно приказывал себе Калди. — Сопротивляйся! Помни, ты человек!

А из темных неведомых глубин кто-то кричал:

— Ты зверь! Ты зверь!

— Я человек! — настаивал разум.

Маниакальный смех жутким эхом прокатился по темным закоулкам сознания Калди.