Чтение онлайн

Так вот сучка получила нагоняй, а я – на горшке вымученное письменное извинение:

Ув. мистер Лоусон!

Пишу, чтобы извиниться от лица Управления по трудоустройству за комментарии, которые, как утверждают, прозвучали в ваш адрес из уст одного из наших сотрудников. Мы признаём, что подобные комментарии не имеют основания применительно к расследованию по вашему делу и могли быть неправильно истолкованы.

Позвольте уверить вас, что по данному вопросу будут приняты все необходимые меры.

Искренне ваш,

Р. Дж. Миллер

Менеджер

Вот Америка – это для меня местечко. Там любой может взбрыкнуть, подать в суд, написать заяву и сунуть под хвост обидчику, или, как они там говорят, отлупить по заднице. А здесь ты что получаешь за оскорбление чиновником? Письменное извинение, настолько равнодушное, что всякий смысл теряется. Подобные комментарии, ебать мой хуй. Даже со своим неполным средним я завсегда увижу, если кто по-английски писать не умеет. Так вот янки бы всё разрулили. Там всё держится на правах, а не на сучьей классовой системе, как здесь. Они б уже давно этих пидоров снобских на место поставили. То-то сучка кудлатая, взяла, бля, за щёку, и теперь думаешь, что можешь понадрачивать под столом свою высохшую щель, увидев, как в кабинет заходит парень с пропиской на окраине. Думаешь, я впишусь в игры с такой «госпожой»?

Найн, майн швестер, найн, потому что их бин ин Мюнхен очень скоро. Так что свой старый благовоспитанный язык попридержите за зубами, потому что перед вами человек светский в международном масштабе.

На Италии-90 я фачился за Шотландию. В Мюнхене я выступлю с той же программой. Стопудово.

В чём я оказался совершенно прав: копы этим делом не заинтересовались. Странно, что они не пошли прямиком на дом к Бирреллу, с его-то репутацией поджигателя. Хотя теперь это в прошлом, как он сказал чуваку из новостей, когда они раскопали его дело о поджоге: «Теперь я зажигаю только на ринге».

Я наведался на биржу на следующий день; надо же реноме поддержать. Но отдам должное этим гондонам, урок пошёл им на пользу. Во-первых, за конторкой умытая тёлочка, которая позвала меня в своб будку, а во-вторых, она куда спокойнее, подход у неё такой, на мягких лапах.

– Со мной это уже в третий раз, – объясняю я ей, стараясь убрать с лица ухмылку. – В последний раз я только устроился, там сразу случился пожар. До этого я лишился работы из-за наводнения – прорвало канализацию. Я уже подумываю, что я проклятый какой-то!

Наводнение случилось под Италию-90, тем же летом. Конечно, я предпочёл сидеть на каком-нибудь пьяццо в Риме, попивать вино и заценивать первоклассных тёлок, нежели быть на побегушках в пылающем жару ресторанной кухни и называть шефом закомплексованного краснорожего алкаша, которого вышвырнули из арт-колледжа. И всё это в разгар лета за двадцать пенсов в неделю.

Так точно. Почему же я о той не подумал?

А эта – сидит и улыбается мне в ответ. Да, девчонка некислая. Как только она уставилась в бланки, я стал заценивать её сиськи, и по этой части, как ни странно, она оказалась не вполне укомплектована. Забавно, но смотрится она так, будто сиськи у неё должны быть что надо. Это всё её улыбка, уверенность, живость, бля, характера. Короче, сгодится, если бы мне поднесли её на блюдечке с голубой каёмочкой, я б не отказался, это верняк. Дело молодое, соль жизни, как я люблю повторять.

Эта девчонка порадовала меня, как неожиданный возврат налога. Мы сошлись на том, что я не должен падать духом, что мне нужно продержаться ещё немного, пока они не найдут мне чего-нибудь подходящего.

– Когда грузовички «соки-воды» отменили, тогда-то меня и подкосило, – объяснил я.

И это дейсвитльно было так. После этого я сменил сферу деятельности.

Кстати, о деятельности, пора встретиться с дядей Алеком, чтобы настоящей работёнкой заняться. Я ещё не видел чувака, который разбогател бы, наполняя бургеры.

Товары отечественного производства

Я зову Алека дядей в шутку, потому что познакомился с ним сто лет назад, когда попяливал его племянницу. Я дошёл до «Вестерн-бара», он тут как тут, смотрит стриптиз, но девку даже не видит. Сам-то я на стриптизе особо не прикалываюсь, мне нравится смотреть, как тёлки раздеваются, когда хотя, чтоб их отфачили, а не так – только ради танцев. По мне, так всё действо слишком далеко от реальности. Никакой, бля, романтики. Но это на мой вкус.

Он стоит возле бара с «Дейли экспресс» в руках. Такой вот он олд-скульный чувак, пережиток тех лет, когда в «Дейли экспресс» печатали лучший раздел о скачках. Теперь её уже никто не покупает. Взгляд его перемещается с таблицы скачек на формы стриптизёрши.

– Алек, – крикнул я, протискиваясь к старому пердуну.

– Терри… – промямлил он. Сучара поддал уже. – Чё те надо?

Я осмотрел тесный бра. Слишком много здесь длинных носов. Легко можно себе представить, как старый осёл примется орать мне на ухо про дельце, которое он вычисляет, тут музыка заканчивается, и весь бар в курсе наших планов. Нет. Меня беспокоит, что мне приходится всё чаще думать за двоих. Чаще всего по самым простым, базовым вопросам, это-то меня и бесит, это ж грёбаная азбука, бля, вещи, о которых он сам должен помнить.

– Пойдём прогуляемся до Райри.

– Ладно… – сказал он, допивая свою пинту по дороге к выходу.

И вот мы выстукиваем через Толлкросс, по Морисон-стрит, и, заметив впереди симпотную крепкую задницу, я поддаю газку.

Да… охуенная куколка. Короткая юбка, чёткие бёдра.

Алек пыхтит и отдувается и никак не может за мной угнаться.

– Постой, Терри, чего ты, как на пожар, где горит?

– В штанах, – говорю, похлопывася по ширинке и указывая вперд.

Алек отхаркивает жёлто-зелёной мокроты и, не сбавляя шагу, сплёвывает в канаву.

– Заценив булки, можно составить представление о том, что меж ними, – пытаюсь объяснить я старпёру, пока мы ковыляем за крепкозадой да длинноволосой.

Конечно, без понта объяснять это отморозку,который уже много лет как никому не вставлял и может пройти сквозь строй обнажённых супермоделей, чтоб добраться до баночки «Теннентз-супер», но тем не менее.

Вот на что я хотел обратить внимание, если б он готов был воспринять: есть чуваки, как увидят тёлкин зад, сразу вау, какая задница, так это – жалкие любители. Дело в том, что они видят только жопу. Профессионал всегда смотрит на бёдра (и талию) и как они с жопой соотносятся. Таким образом ты можешь замерить тёлку в целом. Мало ли у кого красивая задница, две ягодицы, вопрос в том, как она сочетается со всем остальным.