Чтение онлайн

— Вот теперь ты красавица! Будто на курорте побывала! Смотри, какое лицо стало чистое, румяное! От чуваков отбою не будет! Эх, заживешь шикарно!

Таксист, затормозив, остановилося у клиники. Подружки вошли первыми, вскоре позвав Райку.

— Давай бэби! Анализ нужен! — взяли из рук тихо спящего малыша, передали в руки хмурого человека. Тот понес ребенка, и малыш, проснувшись, закричал жалобно, просяче.

Райка заткнула уши, чтобы не слышать его голос.

— Ты выйди! Подожди во дворе, на лавке, — вывела наружу одна из подруг. И осталась с нею. Но вскоре их позвали.

Райка подписала какую-то ведомость. Ей выдали деньги. Много. Баба даже не поверила. Это было куда как больше, чем она предполагала.

— Все! Вы свободны! — услышала тихое.

И вместе с подругами вышла из клиники.

— Ты поезжай домой. Обрадуй мать. А мы через недельку заглянем к тебе. Как раз молоко перегореть успеет. Ох и бухнем!

Райка позвонила в дверь резко. Мать, открыв, изумленно уставилась на дочь:

— Ты? А где Юрка? Мне сказали твои девки, что только завтра тебя выпишут. Я все собрала, приготовила…

— И зря! Не надо! Ему уже ничего не нужно! — ответила зло.

— Как? Что с Юркой?

— Я сдала его! В доноры!

— Что?! Своими руками? Ты? За что?! — пошла шатаясь в комнату, словно ослепла. — Эх ты, кукушка! Зачем сама живешь? — хотела добавить что-то, но схватилась за сердце, мешком рухнула на пол.

Райка не предполагала, не поняла, что случилось с матерью. Не имеющей сердца не понять этой боли. Она пролежала на полу до вечера. А утром умерла, так и не придя в сознание.

— Вот дура! И с чего это ее шибануло? При таких башлях… Видно, вправду состарилась раньше времени, сошла с ума! — сказала Райка подругам, уезжая с кладбища…

Роза пришла в дом Серафимы почти сразу после Нинки и считалась здесь старожилкой. К ней давно привыкли, знали все ее слабости, любили девку по-своему и прощали ей многое, что не сошло бы с рук другим.

Роза была весьма привлекательна. И внешне вполне соответствовала своему имени. Она одинаково ровно относилась ко всем обитателям дома. Никогда ни с кем не ругалась. И даже если кто-то ссорился, Роза спешила помирить разругавшихся. Ей это часто удавалось. Она не любила злых сплетен, пересудов и никогда не принимала в них участия.

Даже грубоватая Тоня за все время ни разу не разозлилась на Розу, не обидела, не обозвала, ни в чем не упрекнула бабу. Да та и поводов не давала к такому отношению.

Общительная, веселая, она любила посидеть на кухне вечером в свободные часы. Слушала всякие истории, какие случались с бабами, иногда сама рассказывала что-нибудь, да такое, что потом у многих от смеха животы всю ночь болели. Без нее на кухне было скучно. Она умела растормошить всех, забыть о болезнях и неприятностях. Умела пошутить незлобно. И никогда ни с кем не враждовала.

Может, поэтому не было у нее врагов. Все любили эту женщину и никто не избегал общения с нею.

Ее любили и клиенты. За Розой часто приезжали на импортных машинах. Сигналили, вызывали. Увозили на сутки, а то и на неделю. Возвращали тоже на машине. Прощаясь, целовали в щеку или руку. Никогда, никто не спешил проститься с нею. Ей смотрели вслед с доброй улыбкой обожания и грусти.

Роза входила в дом Егора со смехом, ее встречали приветливо. Антонина сама варила ей кофе. И пока женщина плескалась в ванне, все бабы собирались к столу, чтобы пообщаться с Розой, пошутить, посмеяться вместе с нею.

Розу окружали. Спрашивали, как она провела время. Та отшучивалась. Не любила сальных подробностей.

— Да что я? Так же, как и все! Но вот думаю, надо же мне присмотреть новых поклонников. Наверно, соседских мужиков пора кадрить. Клевые чуваки. Оторву я их от благоверных! Нельзя всю жизнь с одной и той же в постели кувыркаться! Жалко фрайеров! Всякий раз, как прохожу мимо их дома, они, несчастные, слюни глотают. Из рук все валится. И будто жеребцы, копытами землю бьют! Того гляди — забор перемахнут!

— Ой, Роза, они такие жлобы, эти Свиридовы! Не обращай на них внимания! — предупреждала Антонина.

— Знаю! Если б не это, давно бы у моих ног были оба! Они за копейку удавятся, не говоря о долларе. У них на воротах надо девиз дома написать: "За зеленую купюру продаю родную шкуру!"

— А нашему дому какой девиз придумаешь!? — хохотала Тонька.

— Мы поддержим новый строй своей собственной..! — не задумываясь выпалила Роза.

Бабы дружно рассмеялись.

О самой Розе в этом доме знали мало. Не любила она рассказывать о себе. Не всегда отвечала на вопросы, касающиеся ее прошлого. Уходила от ответов, переводя разговор на другую тему.

Как старожилка и любимица хозяев Роза жила в отдельной комнатке, одна. Беспрепятственно пользовалась телефоном. Могла прийти и уйти, когда вздумается. У нее одной из всех баб были ключи от входных дверей дома, что означало высочайшее доверие хозяев.

Все в доме считали, что этой женщине живется легче всех, нет у нее ни забот, ни тревог, ни проблем. Она всегда была в хорошем настроении, никто не видел слез на ее глазах, не слышал жалоб, сетований на судьбу.

Роза была понятной каждому, но при этом оставалась загадкой для всех…

Просидев с бабами на кухне до полуночи, она уходила спать в свою комнату, никогда не забывая закрыть двери на крючок. Все считали, что это страховка от рэкетиров, какие однажды напугали изрядно всех баб дома.

Эта мера предосторожности никого не удивляла и не коробила.

Но и Роза, и все остальные в глубине души понимали, что этот крючок не помешает рэкетирам войти в комнату. Он мог сдержать лишь жильцов дома. Но почему закрывалась, почему не хотела впускать к себе никого, знала только сама Роза.