Чтение онлайн

— Если ты хочешь, чтобы Германия стала всем миром, — тихо огрызнулся желтокожий колдун, усаживаясь обратно в кресло, — ей все равно придется сразиться с русскими и Московским Кругом.

— Может быть, — усмехнулся группенфюрер, — может быть. И все-таки Легионер прав. Русские не так просты. Могила Перворожденного — и об этом ты не можешь не знать — наполняет обитающее в священном месте племя силой правды и чести и делает непобедимым. Про это ты почему-то не упомянул. Копье Судьбы против Могилы Перворожденного. Оба они делают свою армию непобедимой. Сила против силы, магия против магии. Не все так просто, не все так просто. К тому же не стоит забывать, что никакая магия не способна заменить доблесть и отвагу воинов, их готовность идти в бой по приказу своего повелителя и с радостью принимать смерть ради его славы. Копье Судьбы еще может сделать японцев по своему духу равными испанцам, а испанцев — германцам. Но оно не способно принести победу тем, кто не имеет ни армии, ни доблести, ни готовности сражаться.

— К чему ты говоришь все это, Ангел? — хмуро поинтересовался Агарти.

— К тому, что Легионер прав дважды. Русские не проиграли ни одной войны. Они не французы или голландцы и всегда готовы драться. Ты, желтолицый, выбрал для своего плана Германию потому, что немецкий солдат тоже всегда готов сражаться, и сражаться отважно. Легионер смог заворожить немцев, заморочить их и заставить по первому его жесту кидаться на пулеметы и колючую проволоку. У русских такого правителя нет. Но способен ли один фюрер заменить армии три миллиона солдат, чтобы компенсировать численное преимущество врага?

Группенфюрер многозначительно замолчал.

— Я знал, что тут что-то не так, — кивнул Гитлер, разжав ладонь на древке Копья и водя ею вверх и вниз, словно лаская вожделенное оружие. — Я предчувствовал, что у однорукого хозяина Кремля что-то есть за пазухой. Какой-то секрет, талисман, что сделает его неуязвимым против Копья. Потому-то он и ведет себя так уверенно. Значит, я сделал правильно, что завел с ним дружбу и переговоры о разделе сфер влияния. Германии нужно сперва покорить весь мир, а уже потом, силами всей планеты, мы наведаемся в берлогу русского медведя.

— Если нам удастся пробудить от спячки Перворожденного, вывести его из состояния самадхи и прикоснуться к знаниям древних, — перебирая четки, спокойно напомнил Агарти, — мы овладеем энергией тонких материй. Арийцы смогут взглядом поднимать огромные камни и обрушивать их на врага, они взглядом станут переворачивать танки и останавливать самолеты.

— Но прежде нам придется сразиться с русскими, Агарти, — покачал головой фюрер. — Ангел только что сказал тебе, что это невозможно.

— Да ну! — заливисто рассмеялся группенфюрер, хлопнув себя плетью по ладони. — Разве я это говорил? Я всего лишь заметил, что народ, живущий возле могилы Перворожденного, — непобедим. Представь себе, Легионер, что земли вокруг могилы будут зачищены от славянских селений, и туда переселятся избранные из племен Рейна. Народ, составляющий костяк твоей армии и твоей страны. Копье Судьбы и могила Перворожденного, — резко наклонился он вперед, — что в этом мире сможет противостоять подобному тандему? Весь мир падет перед Германией и будет лизать тевтонские сапоги, в то время как вы станете истреблять народы, освобождая земли для истинных хозяев. Пожалуй, после такого я решусь оставить земную суету и уйти в сон. В конце концов, я слишком долго топчу эти дороги и уже порядком устал. Почему бы мне, подобно Такгуту, не хлопнуть напоследок могильной плитой?

— Такгут… — расплылся Агарти в мечтательной улыбке. — Я помню этого степняка. Вместе с монголами он брал Иерусалим по просьбе этого русского… Как его?.. В общем, какого-то Невского. Они утащили могильную плиту с усыпальницы пророка Исы [59] и еще кучу всяких христианских колдовских атрибутов. Крестоносцы тогда чуть не утопились от ярости! Правда, к этому времени Такгут был уже в изрядном возрасте и говаривал о желании отдохнуть. Спустя пару веков он встряхнулся, создал свое государство, а потом начал копить энергию, выпивая ее у всех, кто только оказывался в его власти. Рассказывали, что он складывал из голов пирамиды и строил крепостные стены из свежих черепов, мостил ими улицы и заваливал горные расселины. За полвека он накопил такую силу, что мог, подобно Перворожденным, вызывать ураганы и гасить солнце, передвигать горы и осушать моря. Когда силы его стали бесконечны, он дал волю усталости. Но не стал скрываться в тайном убежище или глухом урочище, подобно другим магам, а улегся спать в центре своей столицы, закрыв могилу самым страшным проклятием, которое смог придумать.

— Да, — подтвердил Черный Ангел, — это было именно так. Такгут лег отдыхать в центре Самарканда, провозгласив, что тот, кто вскроет его усыпальницу, не просто навлечет на себя беду. В тот же час на страну нечестивца обрушится страшнейшая война. Государство будет разгромлено и уничтожено до основания, народ его будет истреблен до последнего человека, а память о нем истерта из страниц истории.

— Самарканд? — встрепенулся Гарпий. — Но ведь это земли нынешнего Союза? Значит, если могилу вскрыть сейчас, то проклятие обрушится на русских!

— Хорошо замечено, — одобрительно кивнул Ангел. — Если русские вскроют могилу Такгута, то проклятие обрушится на их голову и их страну. Тогда на стороне Союза будут могила Перворожденного и шесть миллионов солдат, а на стороне Рейха — Копье Судьбы, проклятие Такгута и три с половиной миллиона воинов. При подобном раскладе у русских остается не так много шансов на успех…

— Думаю, организовать такую операцию не составит труда, — пожал плечами Гитлер. — Послать недорогого лазутчика с надежными документами, он вскроет могилу.

— Не все так просто, мой фюрер, — почесал себе хлыстом подбородок Черный Ангел. — Проклятие обычно не имеет привычки спрашивать документы. Оно просто обрушивается на виновника. А в данном случае виновником окажется Германия.

— Тогда что делать?

— Нужно, чтобы русские сделали это сами.

— Как?

— Понимаете, господа, — зажмурившись от удовольствия, буквально расплылся в кресле группенфюрер, — возвращаясь с Тибета в Германию, я проезжал через Москву и неожиданно встретил одного удивительного знакомого по имени Изекиль.

— Я знаю такого, — удивился Гарпий. — Во времена моего ученичества под его командой мы славно выжгли все местные поселения в Прибалтике. Точнее, выморозили, выбив славян в зимние леса из теплых деревень. Тогда мы тоже могли мостить улицы черепами и складывать из них башни. Энергия умирающих текла ручьями, собираясь в настоящие озера. Именно в те славные годы я отказался от вещественной пищи и питья и перешел в когорту бессмертных.

— А я застал его в Китае, во время опиумной войны, — кивнул Агарти. — Правда, он показался мне французом.