Клан
Шрифт:
– И можете поспорить, что моему отцу это не понравится. Он подаст на вас в суд.
– Замолчи и езжай, - сказала Лидия.
– Иисус.
Девушка закипела. Её ирокез был похож на чистящую щётку.
Когда они наконец вернулись в кампус, девушка остановилась прямо за воротами.
– Вы хотели поехать в кампус, - сказала она, - а вот и кампус. Я отказываюсь подвезти вас ещё на дюйм. Вот где вы выберетесь.
– Неправильно, подруга с ирокезом. Вот где ты выберешься.
– Я… Эй!
Лидия вытолкнула её из машины. Она приземлилась на задницу.
– Ты не можешь украсть мою машину!
– она причитала.
– Конечно, я могу, - Лидия села за руль и захлопнула дверь.
– Эй!
– Заткнись, - сказала Лидия. Боже, она ненавидела ноющих девушек!
– И приведи в порядок свои волосы.
Она нажала на педаль газа и помчалась к Кампус-Драйв.
Профессор Бессер был тем ещё зрелищем. Бормоча, как младенец, он полз по служебному проходу. Пуля револьвера Лидии разорвалась у него в колене. Каждый раз, когда он опирался на ногу, он ревел. Но он должен был выбраться. Любая смерть была предпочтительнее умирания в лабиринте. Его либо пустят в мясорубку, либо отправят в общественные трюмы, где его прямая кишка станет самым желанным развлечением для экземпляров.
«О, мамочка!» - подумал он.
Даже малейшая нагрузка на его больную ногу вызывала у него боль в позвоночнике. Разбитый сустав хрустнул, как битое стекло. Ему следовало носить подгузники, так как он уже плакал и намочил штаны. Ой! А вот появилась и другая проблема, более дурнопахнущая, чтобы усугубить его позор. По правде говоря, это всё, чем был сейчас Бессер: триста фунтов писающего и какающего ребёнка. У страха был способ выявить лучшее в мужчине.
– Мамочка!
– радовался он.
Он чувствовал запах своего дерьма. Но то, что он видел, было слишком хорошо, чтобы быть правдой!
Знак, хотя сейчас очень слабый, светился своим обещанием: ТОЧКА ДОСТУПА#1.
Бессер, рыдая, пополз вперёд. Он глубоко вздохнул, поднял ключ и воткнул его в экстромитер.
Выйдя из лабиринта, он оказался не в безопасности своего кабинета или студенческого магазина, а на поляне. Его глаза выпучились.
Глава 41
Уэйд сел на стол, глядя на расчленённый торс своего друга. Джервис наклонил голову и улыбнулся.
Уэйд оценил повестку дня следующим образом:
1) Было 23:35.
2) В 23:55 произойдёт перезарядка, какой бы она ни была.
3) В полночь лабиринт взлетит.
4) Через минуту после полуночи бомба взорвётся и уничтожит весь университетский городок и сам город.
5) Уэйд не знал, где находится бомба.
6) Джервис не собирался ему говорить.
«Прекрасно», - подумал Уэйд.
Затем он оценил очевидные, но неуловимые элементы зла.
1) Лабиринт был космическим кораблём / фабрикой генной инженерии, которая когда-нибудь вернётся на Землю и заселит её бессмысленными интегрированными рабами, оптимально гибридизированными из различных форм жизни.
2) Шоу руководил Властитель.
3) Властитель заручился поддержкой некоторых местных, то есть Тома, Джервиса, Винни, Бессера, для оказания помощи в приобретении образцов.
4) Властитель был злым мудаком.
Но зло было относительным, не так ли? Некоторые люди по определённым причинам отдали свою приверженность злу. Некоторые из этих причин были добровольными. Бессер и Виннифред, например, встали на сторону зла из-за своего тщеславия. Но Том и Джервис ушли невольно, а это означало, что их лояльность должна поддерживаться контролем.
«Зло, - подумал Уэйд.
– Контроль».
Он взглянул на Джервиса.
– Ты не злой. И Том тоже.
– Зла не существует, - ответила голова, прикрепленная к безногому торсу Джервиса.
– Есть только идеализм и реальность. То, что объединяет этих двоих, не зло, Уэйд. Это совершенство.
Разве бесчисленные кандидаты в президенты не сделали того же утверждения, как и бесчисленные монархи?
– Всё, что я знаю, - предположил Уэйд, - это то, что пару дней назад ты был хорошим человеком. Теперь ты злой. Я хочу знать почему.
Джервис рассмеялся. В нём было - да - злое звучание.
Уэйд спрыгнул со стола.
– Это та штука, не так ли? То, что они вставили тебе в голову.
Джервис перестал смеяться.
«Что произойдёт, - подумал Уэйд, - если я вытащу её?»
– Отойди от меня!
– крикнул Джервис. Его туловище внезапно вздрогнуло, покачнулось, медленно отшатнулось.
– Держись подальше!
– Это всё, правда? Если я её вытащу, ты больше не будешь злым.
– Я умру!
– Ты знаешь, что я думаю, Джерв? Думаю, ты хочешь сказать мне, где находится бомба. Ты хочешь сказать мне, как её обезвредить. Только вот эта штука в твоей голове тебе не позволит.
– Не надо, Уэйд! Пожалуйста, не надо!
– закричал торс.
Уэйд схватился за маленький чёрный стержень на голове Джервиса. Он был похож на мрамор и был тёплым.
Когда он тянул, Джервис кричал.
Туловище застыло. Голова откинулась назад, рот сомкнулся в непрерывном крике боли. Трансцептрод не дался легко; он поскрипывал, как гвоздь, вырываемый из старого дерева. Два дюйма, затем три, четыре, пять. Наконец, на шестом дюйме стержень вышел.
Голова и туловище Джервиса замерли.