Клан быка
Шрифт:
И она, красивая и веселая…
И прежде чем она успела опомниться, схватил ее под руку и потащил дальше, утягивая на боковую улицу. Чтобы даже за спиной не чувствовать это давящее присутствие громадины фирмы.
Свернули – и Леха тут же взмахнул рукой:
– Такси!
Старенькая желтая «волга» с шашечками на боку проворно нырнула к тротуару. Над шашечками вычурная надпись из букв под старославянскую вязь: «ООО „Веселый кучер“.
Кучер… Вроде бы и слово как слово – а вот словно бы неприятный привкус у него какой-то…
Леха мотнул головой, прогоняя наваждение. Чертовщина какая в голову лезет! Слово, видите ли, не нравится…
– Прошу! – Леха распахнул заднюю дверцу, приглашая Алису.
Алиса нырнула в машину, попыталась сделать это по-кошачьи мягко и грациозно – и у нее это почти получилось. Если не считать того, что тело, жившее месяц с лишним своей собственной жизнью, чуть занесло. Она задела макушкой по дверной раме. Хорошо, кожаная шапка под буденновку смягчила удар. Алиса шуточно чертыхнулась и опять прыснула.
Леха лишь покачал головой и полез следом на заднее сиденье. Чтобы сидеть рядом с ней.
Тоже улыбаясь – рядом с Алисой невозможно не улыбаться. Лучится жизнерадостностью, заливает все вокруг тихим светом, как еще одно солнышко…
Водитель хмуро разглядывал ее в зеркало заднего вида.
И как можно быть таким хмурым? В этом огромном мире, где можешь идти куда хочешь! Можешь делать, что тебе только захочется, что угодно! Под весенним небом, под звон капели…
– Куда? – спросил водитель.
Голос у него был еще мрачнее, чем лицо. На миг словно повеяло чем-то из предыдущих дней – безнадежностью игры, из которой не выбраться, а в городе объявления с наградой за твою голову… На миг даже показалось, что где-то слышал этот голос…
Нет, нет! Не надо сходить с ума. Просто у человека паршивое настроение. Бывает.
И когда в зеркале заднего вида поймал взгляд водителя, Леха широко улыбнулся. От души, стараясь зацепить улыбкой и этого хмурого водилу, поделиться с ним кусочком радости.
– В кафе! Куда угодно, где можно перехватить чего-нибудь горячего и вкусного! Хоть в «Мак».
– И чтобы хороший вид! – потребовала Алиса, тоже пытаясь улыбкой растопить угрюмость водителя. – Хочу пространства, воздуха и солнца!
Но водитель сделался еще смурнее. Резко тронул машину и влился в поток, несущийся по улице…
Город летел за окнами машины.
Сотни машин, лиц, домов…
И солнце. И такое прозрачное весеннее небо!
Рядом щебетала Алиска, решая, что же она сейчас съест. Хотелось всего и сразу. В желудке совсем, совершенно пусто…
Тихо урчал мотор, шуршали шины под днищем, шумел поток машин снаружи.
Болталась игрушка, привешенная на шнурке под зеркалом заднего вида. Маленькая мягкая игрушка – буйволенок, сшитый из разноцветных кожаных лоскутков. С черными глазками-бусинками, с крошечными замшевыми рожками. Смешной, неказистый, совсем не страшный – но с ужасно упрямым выражением на морде…
Жутко симпатичный, аж захотелось такого же себе. Вот только зачем-то – утыканный булавками.
Словно это не крошечная игрушка, а отлитая из воска фигурка какого-то личного врага, в которую медленно, с наслаждением, одну за другой втыкали иголки…
– А потом мороженого, – вела съестную кампанию все дальше Алиса, положив голову на плечо. – С шоколадной крошкой и дольками ананаса… Да? Или лучше с киви?
– Всего – и побольше, – улыбнулся Леха, не очень-то соображая, что говорит.
Глядел в ее лучащиеся глаза – и лишь кивал. Улыбался, совершенно размякнув, и кивал. Счастливый до неприличия…
Пока взгляд случайно не зацепился за то, что было за головой Алисы. Заднее стекло… Там, по низу стекла, над самым резиновым уплотнителем, шла прозрачная наклейка с короткой надписью. Какой-то миг Леха пытался сообразить, что это за слова, – изнутри машины буквы шли задом наперед, – а внутри уже что-то оборвалось.
Нет, не может быть…
Но буквы, даже перевернутые, упрямо чернели на окне, и надпись слишком короткая, чтобы мозг долго с ней возился. Уже отразил надпись так, как надо: «Wintel sux».
Господи… Алиса…
Только бы она это не увидела…
Леха обнял ее, прижал к себе, а «волга», хоть и шла в совершенно свободном ряду, вдруг вильнула. Перешла в другой ряд, нагло подрезав голубенький «фольксваген».
Женщина за его рулем – зеркальные очки и густая грива длинных рыжих волос – едва успела среагировать. «Фольксваген» почти поцеловал «волгу» в задний бампер, но в самый последний момент она успела нажать на тормоза.
Слишком сильно. Машина сбросила скорость так резко, будто налетела на преграду. Женщину швырнуло на руль, а «фольксваген» быстро отстал.
Раздраженно гавкнула клаксоном машина, шедшая следом. Резко вильнула, обходя почти вставший «фольксваген».
– Кукла накрашенная! – сообщил водитель. Будто бы и раздраженно, но в зеркале заднего вида на его лице – подобие улыбки. Впервые за всю поездку… – Понакупают прав, а машину водить не умеют, кошки драные… Мать их шпалой…
Тело Алисы под рукой напряглось. Она осеклась на полуслове.
Застыла, как манекен.
Улыбка вылиняла, лицо превратилось в безжизненную маску, а глаза будто бы потухли, задернулись воспоминаниями…
В следующий миг она рванулась вперед, к водительскому сиденью. К изголовью, к шее водителя – скрючившимися от ненависти пальцами.
Леха успел быстрее. Перехватил ее руки, обнял, прижал к себе…
– Лис…– шептал Леха. – Не надо… Лис… Лис, пожалуйста…
Но Алиса не слышала.
Дрожа от напряжения, она пыталась вырваться. Броситься к креслу, к тому, кто за ним… Скрюченные пальцы так и застыли, словно окостенели. Две когтистые лапы. И глаза – совсем другие. Злые. Дикие. Безумные…