Клан быка
Шрифт:
– Если со схроном у каперов все получится…
Сатир презрительно сморщился. Кажется, в помощь каперам во время гонки он не очень-то верил.
– Если все получится, – тверже повторил Леха, – и каперы и Янус получат схрон. Янус сможет вытащить точно только двоих?
– Ну почему, – хмыкнул сатир. – Может и одного, если ты решил остаться.
– Тогда… Если все получится…
– Ну?! Рожай! Что там еще ваша мудрость изволили родить у себя между рогов?
– Пусть вместо меня вытащит медную гарпию.
Сатир переменился в лице.
– Ты чего, рогатый? – медленно проговорил он. Вот теперь разозлился, и разозлился по-настоящему. – Тебе тут, типа, все шутки, да?! Думаешь, Янус может каждую неделю подправлять базу данных и записывать в доходяги кого душенька пожелает?! Сбой сбоем, но может и расследование начаться! Это же на первой же проверке вскроется!
Леха молчал, уставившись под ноги.
– Ну не будет у него никакого резона рисковать своей задницей ради твоей шкуры! Понимаешь ты это или нет?!
Леха разглядывал копыта.
– Или думаешь, ты ему в следующий раз для чего-то сгодишься? Так забудь про это! Что-то серьезно новое в эту зону будут вводить теперь только через девять месяцев! Ты тут сдохнешь к тому времени. Сдохнешь!
Сатир помолчал, с презрением глядя на Леху.
Но Леха не отвечал.
– Уп-пертый… Значит, не отступишься? Все-таки хочешь выписать ее вместо себя?
– Да.
– Типа, благородный? – процедил сатир с презрением. И впервые за все время в этом презрении не было ни нотки ерничанья. Даже намека. Лишь искреннее презрение.
Леха поежился, но ничего не ответил.
Сатир вздохнул. И вдруг будто сник. Пробормотал едва слышно:
– Ну, видно, так тому и быть… – И громче: – Ладно, как хочешь! Как хочешь…
– Так скажешь ему?
– Скажу.
– Я тогда пойду, предупрежу ее, – сказал Леха…
– Предупреди, предупреди…
Леха развернулся, но помедлил.
– Что еще? – Сатир был сама вежливость.
– Подслушивать не обязательно.
– Подслушивать?… – вскинул брови сатир. Но Леха держал взгляд, и сатир бросил строить из себя оскорбленную невинность.
– А что, так заметно? – спросил он совершенно по-деловому.
– Даже когда просто слушаю?
– Прекрасно заметно.
– Хм… Ладно, лети к своей голубке, голубок рогатый! Стеснительные все какие… Да на хрен никому не сдалось вас подслушивать! И он царственно махнул ручкой, отпуская Леху. Леха развернулся и побрел к расщелине.
– Лети, лети… – все бубнил позади сатир. Прежняя насмешливость вернулась к нему. – Голубок… А мы тебе крылышки-то подрежем…
Алиса ждала. Спикировала, когда до Изумрудных гор было еще версты две. Плюхнулась на песок рядом, пробежала, гася скорость.
– Привет, Лешка! Надеюсь, мои поиски тебе хоть чуть-чуть помогли?
– Привет, Лис… – Леха грустно усмехнулся. – Помогли, спасибо… Но, боюсь, это только начало…
Леха вздохнул.
Алиса посерьезнела. Неуверенно улыбнулась:
– Во многие знания многие печали?
– Именно… Лис, есть серьезный разговор.
– Очень? – Она опять улыбнулась, все еще пытаясь поддерживать шутливость.
И перестала улыбаться – Леха дернул головой, призывая помолчать.
Внимательно прислушался. Нет ли едва слышного шума, рождающегося прямо внутри головы? Едва заметных признаков жизни того, кто может подслушивать…
Кажется, нет. Но…
Леха щелкнул по браслету. Поднял взгляд к Кремневой долине, к северному проходу.
Угольно-черной точки сатира там не было. А был он на самом краю долины, у опушки Блиндажного леса. И рядом с ним еще одна черная точка. И еще две чуть поодаль. Кабаны.
Пошел выяснять отношения?…
Леха вздохнул.
По крайней мере занят. Не до того, чтобы подслушивать…
– Что-то серьезное случилось, Леш? – нахмурилась Алиса.
– Очень.
– Что?
– Чуть позже. Сначала покажи мне еще раз, как ты делала копию кольца.
– Зачем?…
– Лис!
– Я покажу, конечно, но зачем тебе…
– Лис, пожалуйста! У нас не так много времени!
– Леш?… – Вот теперь она напряглась по-настоящему. – Опять те немцы?
– Нет, не немцы. Но хватит об этом. Показывай!
Алиса показывала, а Леха внимательно глядел – не очень-то понимая смысл, но старательно запоминая.
B прошлый раз Алиса делала это вслепую, тогда у нее своего браслета и копии программы еще не было. Тогда казалось, что просто ужас сколько всего делать пришлось… Но теперь, когда она точно знала и что за программа и все настройки вокруг нее, – все оказалось до смешного просто и быстро. В пару минут уложились. Пожалуй, вполне реально все это запомнить, а потом воспроизвести. Пусть и не очень-то понимая, что делаешь, но точно повторяя все ее действия… Можно и так, если память хорошая.
– Вот и все, – сказала Алиса.
– А зачем тебе?
– Сейчас, подожди… – пробормотал Леха, закрыв глаза. Еще раз пробежал в уме всю цепочку действий, покрепче засаживая в память. Вроде запомнил… Потом открыл глаза, вздохнул и стал рассказывать, что случилось. Алиса слушала молча. Леха говорил, а сам невольно отводил глаза и сбивался. Почему-то чувствовал себя так, словно опять виноват перед ней.
– Шансов очень мало, но… – Леха вздохнул. – Если повезет… Если все получится… – Леха коротко выдохнул и выпалил: – Когда тебя вытащат отсюда, то могут спросить, не болит ли чего, и вообще… Будь аккуратнее. Попытайся понять, что они хотят услышать от тебя. Что-то у тебя должно болеть, и, если будут называть чужим именем, отзывайся без удивления. Понимаешь?
Алиса внимательно смотрела. Ее глаза расширились, и в них стояли слезы. Два провала в глубину рубинового озера…
А потом упрямо тряхнула головой:
– Нет! Это, конечно, очень благородно, но только я этого принять никак не…
– Перестань, Лис, – перебил Леха. – Просто так будет лучше, и ты знаешь это.
– Но…
– Все, Лис! Спорить тут не о чем. Ты все поняла?
– Ну, допустим… – сказала Алиса. Почему-то опустив глаза. А на ее щеках выступил яркий румянец. – А зачем тебе было знать, как делать копию программы?