Чтение онлайн

Херонимо, подойдя к нему, досадливо мотнул головой:

– Покопали бы еще немного и оказались в Австралии, Чтобы один кувшин вытащить, по-моему, столько копать не надо.

Придерживая кепку, дон Лино улыбнулся с видом человека предусмотрительного.

– А если бы их оказалось два? Где один, там вполне может быть и второй, не так ли?

Помощник генерального директора встал между Херонимо и Паблито, профессиональным взглядом оглядел все вокруг. Потопал ногой и обратился к Херонимо:

– Я считаю, что этот плоский уступ вполне мог служить жилищем местному доисторическому населению. Надо тут хорошенько посмотреть.

Херонимо, который, еще только выйдя из машины, поднял воротник куртки, теперь засунул руки в карманы брюк.

– Думаешь, нужно?

– Да, несколько шурфов, небольшая разведка. Проверь все вокруг.

Он обошел яму, не отрывая от нее взгляда, и указал на кучу вынутой земли.

– Знаешь, надо это все просеять. Вряд ли это что даст, но сделать надо. Иного выхода нет.

Бледное лицо Паблито посинело. На кончике носа блестела капля. Он простодушно спросил:

– Подозреваешь, тут еще один горшок?

– Сейчас не это главное. Надо выяснить происхождение клада. Где, когда, почему. Был ли он закопан под жилищем, или это убор из какого-то захоронения. Наша задача – разобраться. Это наш долг.

Херонимо энергично тер руки, чтобы согреть их и чтобы унять нетерпение:

– По-моему, главное – это определить, когда был закопан клад. Датировать, когда это произошло, – значит, установить, соответствуют ли драгоценности времени захоронения клада или они были зарыты много позднее, чем изготовлены. Вспомни клад в Дривсе.

– Я это и имел в виду, – сказал помощник генерального директора.

– Но, Пако, это ведь может и подождать. Помощник генерального директора взял его за руку и, стараясь спастись от тонкого слуха дона Лино, тихо сказал:

– Давай посмотрим правде в глаза, Херонимо: находка уникальная. Поэтому нам выгодно представить полный отчет о проделанной работе, понимаешь? И сделать это надо не откладывая. Завтра.

Херонимо сморщил нос, словно собирался чихнуть.

– Завтра? Ты что, рехнулся?

Помощник генерального директора расхохотался, рассыпался короткими, сухими смешками, словно заикал.

– Да забудь ты про Гагу хоть на минутку! У нас в руках нечто из рада вон выходящее. А Гаге я сегодня же вечером позвоню, обещаю тебе. И завтра мы с Пилой вытащим ее к нам ужинать. Она же девушка разумная, сразу поймет.

Энергичное лицо Херонимо, лицо спортсмена, помрачнело. Светлые мечтательные глаза прищурились.

– Дело, Пако, не в Гаге. Или нет, лучше сказать, не только в Гаге. Тут все вместе: занятия, каталог Альменары, классификация предметов из Альмерии… Работы выше головы!

В глазках помощника генерального директора таилась улыбка.

– Спокойствие! Это важнее. К тому же Страстная неделя не за горами, можно несколько занятий и не проводить. Остальное я улажу.

Паблито, совсем закоченев в своем легоньком пальтишке, робко заметил:

– А деньги?

Помощник генерального директора повернулся к нему и хлопнул по плечу:

– И с этим все улажено. Цени! Хоть раз с деньгами нет сложностей, У нас дотация на незапланированные срочные раскопки. На наше счастье, по этой провинции дотация не тронута.

Они присоединились к дону Лино, который стоял около ямы спиной к ним и внимательно разглядывал панораму, расстилавшуюся у его ног. Ветер свистел в скалах, а внизу, в селении, трепал деревья и разгонял дым, поднимавшийся из труб. Сложенные из камня дома глядели узкими оконцами на север, а с западной стороны вдоль стен тянулись широкие деревянные галереи с подвешенными на зеленых решетках цветочными горшками. Селение, распадавшееся на три квартала, объединяли две проезжие дороги, огибающие его по склону горы; в середине селения видна была прямоугольная площадь, на одной из сторон ее возвышалась церковь, сложенная из серых каменных глыб, почти без окон и дверей, как крепость. На задворках жались друг к другу огороды и загоны для скота, разделенные увитыми плющом глинобитными стенами, Там, где полоса люцерны становилась шире, подле маленькой мельницы, под сводами которой пенилась вода, без дела стояла примитивная трепальная машина, красная с желтым. Отсюда, сверху, селенье казалось покинутым, Только один человек, крошечный муравьишка, чернел на дороге, толкал тележку, направляясь в верхний квартал; впереди бежал пес. Шквальный порыв ветра чуть было не столкнул потерявшего равновесие Паблито с валунов.

– Осторожно, не свались! – сказал Херонимо.

Помощник генерального директора подошел к дону Лино.

– Сколько здесь дворов?

– Дворов? Немного. Не знаю, будет ли полста.

– Значит, человек двести?

– Не думаю, чтобы столько набралось, – дон Лино засмеялся, – Предупреждаю, что народ здесь дикий. Как-то раз побились об заклад, что втащат быка на колокольню, и втащили.

Помощник генерального директора и бровью не повел,

– А где межевой знак?

Дон Лино вытащил ручищу из кармана и указал начало огнезащитной полосы.

– Вон там, откуда мы поднимались, в седловине, там проходит граница с землями Побладура. Каких-нибудь сто метров, даже и того меньше, помешали моей деревне сорвать куш.

Херонимо, не принимавший участия в разговоре, разглядывал долину, крутой склон напротив, на котором меж небольших скирд паслось стадо коз. Внизу, по обе стороны речушки, как солдаты в строю, стояли яблони, теряясь в сумраке у излучины. Помощник генерального директора повернулся к ветру спиной. Сказал, обращаясь к Херонимо:

– Ну что ж, смотреть тут больше нечего. Можем ехать, когда скажешь.

Сев в машину, Паблито принялся растирать свои слабые, вспухшие от холода руки.

– Холод собачий! Машина не заводилась,

– Мотор остыл, – пробормотал Херонимо.

Он вытянул подсос, и мотор заурчал. Несколько раз газанул на холостом ходу.

– Порядок, – сказал он сам себе.

Спускались медленно, и, когда выбрались на шоссе, он остановил машину и обшлагом куртки протер запотевшее стекло со своей стороны.