Киллер
Шрифт:
Новые знакомцы перешли дорогу и быстро пересекли небольшой парк.
– Куда мы идем? – с беспокойством спросил Сергей, озираясь.
– Не бойся, – успокоил его Борис, уверенно шагая вперед.
Парк скоро закончился, и они начали подниматься на холм, на вершине которого виднелся проржавевший забор.
Пройдя несколько метров вправо, Борис указал на большую дыру в ограждении и заявил:
– Залазь туда.
Гремя пакетом, очкарик опасливо оглянулся.
– Не дрейфь, профессор, – заявил Борис. – Мы тут иногда отдыхаем. Там один гараж сгорел. Сам понимаешь, и крыша над головой имеется, и ветра нет.
К тому времени вялые капли переросли в дождь. Зябко кутаясь в куртку, Борис чуть ли не бегом засеменил к кирпичной коробке, темнеющей в самом конце гаражных боксов.
Сергей посмотрел на часы и сказал:
– У меня не так много времени.
– Ну да. – Борис кивнул. – А у кого оно есть, время-то? Люди куда-то спешат, а зачем? Рано или поздно все на том свете будем, – философски закончил он, подняв грязный палец.
Пока Сергей брезгливо оглядывал мусор, раскиданный вокруг, Борис, пыхтя, соорудил из остатков табуретки что-то вроде стола. Закопченные канистры он поставил рядом в качестве стульев.
– Садись. Чего ты жмешься будто в первый раз?!
– Вы правы, я тут и в самом деле в первый раз, – сказал Сергей и шмыгнул носом.
Видя, что потенциальный собутыльник испытывает робость, Борис сграбастал из его рук пакет.
– Ты, Серега, как ребенок, – заявил он, расставляя на табуретке пластиковые стаканчики.
Потом Борис достал из пакета черный хлеб, шпроты, свинтил крышку с бутылки «Праздничной» и почувствовал, как его рот наполняется слюной.
– Давай за знакомство.
Сергей отпил совсем чуть-чуть. Борис проглотил содержимое стакана, рыгнул, откупорил бутылку с лимонадом и с наслаждением прильнул к горлышку.
– Вот теперь можно жить, – протянул он, хлопнув себя по груди. – Ух! Так что у тебя случилось, профессор?
Сергей взял кусок хлеба, понюхал его, осторожно положил на место и проговорил:
– Вы почему-то упорно называете меня профессором. Но поверьте, я не имею никакого отношения…
– Еще раз назовешь меня на «вы», и я обижусь, – оборвал его Борис. – А в таком состоянии могу и в глаз дать.
Сергей испуганно моргнул, непроизвольно дотронулся до очков.
Борис расхохотался:
– Эх ты, салага!
– От меня жена ушла, – глухим голосом произнес Сергей.
Не меняя выражения лица, Борис наполнил свой стакан.
– Ушла совсем, – прибавил Сергей, словно сомневаясь в том, что был услышан своим новым знакомым.
– Как ушла, так и вернется, – беспечно заявил Борис, опрокидывая в себя стакан.
Его глаза заблестели, а обрюзгшее лицо раскраснелось. Теперь, когда зудящая боль в черепной коробке утихла, а в желудке булькала живительная влага, любая проблема казалась ему не серьезней комариного укуса. Начиная с этой несносной сучки таксы, которая загадила всю прихожую, и заканчивая глобальным финансовым кризисом. А тут какая-то ерунда – жена ушла.
– Не вернется, – сказал Сергей, и его нижняя губа дрогнула. – Она изменила мне.
– Мы с женой тоже разошлись, – сообщил Борис, подцепил лезвием перочинного ножа шпротину, проглотил, облизнул губы. – Но я не злюсь на нее. Мы слишком разные.
Сергей окинул его внимательным взглядом.
– Характерами не сошлись? – спросил он.
– Ага, – подтвердил Борис, которого начал забавлять этот разговор. – Она не смогла увидеть во мне… этот – как его? – мой индивидуальный стержень.
– Стержень, – машинально повторил Сергей и поднес к свету часы.
– Куда торопишься-то?
– Мне дочь нужно забрать из музыкальной школы, – объяснил очкарик.
– У тебя еще есть курево? – поинтересовался Борис.
– Последняя.
– Жаль.
Они покурили, передавая друг другу сигарету.
– Вас не гоняют отсюда? – полюбопытствовал Сергей.
– Нет. Мы себя тихо ведем, – ответил Борис.
Сергей с безразличным видом пялился куда-то в землю.
– Эй, профессор! У нас топливо заканчивается, – позвал его Борис.
Тот поднял голову и сказал:
– Мне пора.
Борис нахмурился. Нет, так дело не пойдет.
– Успеешь ты за своей дочкой. Пошли, догонимся, а потом я тебя провожу.
– У меня фляжка есть. Там еще немного найдется, – бесцветно произнес Сергей и выбрался из гаража.
Борис с жадностью влез в пакет, притулившийся у табуретки, выудил из него хромированную флягу с изображением какой-то рыбины, отвинтил крышечку, принюхался.
– Самогон? – недоверчиво спросил он.
– Виски, – отозвался Сергей, не оборачиваясь.
В проезде показался иссиня-черный «БМВ».
– Да знаю я, что виски, – как можно равнодушнее отозвался Борис, отхлебнул, поперхнулся, закашлялся и прохрипел: – Что я, виски, что ли, не пил?
«БМВ» остановился в противоположном конце гаражных рядов. Из автомобиля степенно вышел человек в синем костюме, начал отпирать двери бокса.
Борис выпил еще, зажевал спиртное хлебом, вытер губы, крякнул и заявил:
– Хорош, гад! Аж горло дерет. Профессор!
Сергей медленно обернулся, подошел к собутыльнику. В его темных глазах засквозил холод.
– Я не профессор, – медленно проговорил он. – Я артист. Понял?
– Артист? – не поверил алкоголик, качнувшийся на канистре.
В его голове что-то шумело, словно там работало плохо настроенное радио.
– Ты врешь. Не похож ты…
Перед глазами Бориса внезапно замерцали поблескивающие точки, в ногах появилась дрожь.
Он свел коленки, наклонился вперед и с трудом выдавил из себя:
– Что-то хреново мне, профессор… или артист.
Сергей бесшумно шагнул вперед и наклонился над ним. Сквозь пелену сгущавшегося тумана Борис увидел, как его странный знакомый зло ухмыльнулся.