Чтение онлайн

– Вполне разумно, – улыбнулся Рой. – Согласен.

– Прошу прощения, мистер Диллон. Я бы, конечно, хотел немного снизить для вас цену. Для хорошего постояльца грех не сделать такого исключения. Если вы точно останетесь здесь минимум на три месяца, я бы…

– Мистер Симмс, – сказал Рой.

– …сделал вам скидку. Я смотрю, что…

– Мистер Симмс, – сказал Диллон твердо, – я снимаю номер на год. Предоплата за первый и последний месяц. И сто двадцать пять меня устраивает.

– Устраивает? – недоверчиво переспросил хозяин. – Вы снимаете номер на год за сто двадцать пять и…

– Да. Я не люблю переезжать. Я сам зарабатываю деньги и даю зарабатывать другим.

Симмс поперхнулся и застыл в изумлении. Его живот выпятился, лицо и лысина покраснели от удовольствия. Он считал себя опытным и умным знатоком человеческой природы. Он с первого взгляда мог отличить деревенщину от джентльмена, и в Рое Диллоне безошибочно распознал последнего.

– А у вас есть мозги, – глубокомысленно кивнул он. – Знаете, обманывать людей там, где живешь, – это не приносит удачи. Ради чего, позвольте спросить? Ради того, чтобы на несколько долларов обсчитать людей, которых будешь видеть каждый день и которые после этого вряд ли к тебе хорошо отнесутся?

– Вы совершенно правы, – тепло сказал Диллон.

Симмс ответил, что он и не сомневается в том, что прав. Положим, кто-то наводит справки о каком-нибудь постояльце из деревенских – что о нем можно сказать, кроме того, что он тут проживал. Тем более если ты христианин и обычно отзываешься о людях либо хорошо, либо никак. Но если тебя спрашивают о джентльмене, тут уж можно все рассказать. Он не просто снимал номер, он тут жил, и у него был такой-то характер и столько-то денег, и он въехал в номер на целый год… Диллон кивал и улыбался, подбадривая собеседника. «Гровенор-Карлтон» был шестым отелем, в котором он побывал со дня приезда из Чикаго. Везде предлагали примерно одинаковые номера и примерно по одной цене, а иногда даже дешевле. В гостиницах Лос-Анджелеса хронический избыток подобных номеров. Но по непонятным причинам Рой отказывался. Комнаты выглядели не так, как ему хотелось. Он их не чувствовал. Только «Гровенор-Карлтон» и Симмс подошли ему по всем статьям.

– …И еще, – продолжал тем временем Симмс. – Это ваш дом, понимаете? Когда поселяешься на такой срок, это все равно как снять дом или квартиру. Это ваша крепость, как говорит закон, и если вы захотите привести гостя, я имею в виду даму, то у вас есть полное на то право.

– Спасибо, что сказали, – серьезно кивнул Рой. – Сейчас у меня никого нет, но обычно я быстро обзавожусь друзьями.

– Конечно. Такой приличный молодой человек, как вы, просто обязан иметь много подруг, и могу поспорить, они тоже – высший сорт! Не такие, как всякие там кошелки, которые только пройдут по коридору и уже успеют бросить тень на отель.

– Ни в коем случае, – уверил его Диллон. – Я очень осторожен в выборе знакомств, мистер Симмс. Особенно среди дам.

Он действительно был осторожен. За четыре года жизни в гостинице у него была лишь одна подруга, разведенная женщина лет тридцати, и все в ней – внешность, одежда, поведение – полностью устроило бы даже придирчивого мистера Симмса. Единственное, что он мог поставить ей в вину, так это редкость ее визитов. Потому что Мойра Лангтри тоже была придирчива. Диллон часто ее ограничивал из тактических соображений, но, будь ее воля, она и на милю бы не подошла к «Гровенор-Карлтон». В конце концов, она жила в своей собственной квартире со спальней, двумя ванными комнатами и баром. Если он действительно хочет ее видеть, в чем она уже начинает сомневаться, почему он сам к ней не приходит?

– Почему ты не можешь? – спрашивала Мойра, когда он сидел в постели, разговаривая с ней по телефону. – Тебе идти столько же, сколько и мне.

– Но ты ведь гораздо моложе. Такая молодая женщина, как ты, может позволить себе побаловать старика.

– Лестью ты ничего не добьешься, мистер. – Ей было приятно. – Я на пять лет старше и постоянно это ощущаю.

Диллон усмехнулся. На пять лет старше? Да минимум на десять!

– По правде говоря, я неважно себя чувствую, – объяснил он. – Нет, не заразился. Просто вчера ночью я споткнулся в темноте о кресло, и теперь у меня синяк во весь живот.

– Ну… тогда я, пожалуй, приду…

– Ты умница. Я бы затаил дыхание, если бы не задыхался.

– Ну-ка дай послушать.

– Пых-пых, – сказал он.

– Бедняжечка, – ответила она. – Мойра уже в пути, уже идет.

Вероятно, когда он позвонил, она была уже готова к выходу, потому что меньше чем через час оказалась у Роя. А может быть, ему только так показалось. Ему пришлось встать, чтобы открыть дверь, и, вернувшись в постель, он почувствовал странную усталость и головокружение. Он прикрыл глаза, а когда открыл их – буквально сразу, как ему показалось, – она уже была в комнате. Покачиваясь, горделиво переступая в туфлях на тоненьких каблучках, в комнату вошла хорошо сложенная, крепкая женщина с черными блестящими волосами и сверкающими темными глазами.

На секунду она замерла у порога, самоуверенная и одновременно робкая. Она походила на один из тех манекенов, которые навязчиво зазывают прохожих в магазин. Потом завела руку за спину, нащупала ключи и мягко закрыла дверь.

Рой перестал размышлять, сколько ей лет.

Ей было уже много.

Ей было еще мало.

Она оценила его молчаливое одобрение и слегка качнула плечами, чтобы с них сползла горностаевая накидка. Потом, слегка покачивая бедрами, медленно прошла по комнате, выставив вперед маленький подбородок и упругую грудь под облегающей белой блузкой.

Она остановилась, упершись коленями в его кровать; он посмотрел вверх и увидел только кончик носа, выступавший над очертаниями ее грудей.

Подняв палец, он ткнул сперва в одну, потом в другую.

– Не прячьтесь, – сказал он. – А ну, выходите, где вы там?

Она грациозно опустилась на колени, и ее глаза впились в его лицо.

– Подлец, – сказала она бесцветно, и блуза задвигалась в такт словам. – Я тебя ненавижу.

– Близняшки-непоседы, – сказал он. – Может, им пора в постельку?

– Знаешь, что я сейчас сделаю? Я тебя задушу.

Он сказал:

– Смерть, где твое жало? – И на некоторое время лишился способности говорить. После невероятно нежного, сладко пахнущего небытия ему было позволено сделать глоток воздуха. И он прошептал: – Ты так хорошо пахнешь, Мойра. Как сука в борделе.

– Милый, ты так красиво выражаешься!

– А может быть, ты пахнешь и не хорошо…

– Да. Ты только что сам сказал…

– Может, так пахнет твоя одежда.

– Нет, я! Хочешь, докажу?