Кидала
Шрифт:
— А что это за педик с ушами, как у кролика? — спросил Мартынов, которого зацепило пренебрежительное отношение негра к ним, европейцам. — Эмблема Playboy?
Выражение «потемнел от гнева» к афроамериканцу Эдвардсу было не применимо, однако крик его донесся не только до первого этажа школы, но и, наверное, до школьного футбольного поля:
— Индеец на гербе свидетельствует, что коренные американцы уже жили здесь, ганс!
— Сам ты ганс, сука черножопая! — взорвался Мартынов. — Стоишь тут, блядь, рассказываешь мне про свою историческую родину!.. О какой родине ты мне басни плетешь, бухарик?! Аляску мы вам продали, бобр — датский! Манхэттен — голландский! Мореплаватель, и тот — европейский! — И сам ты, обезьяна, из Конго или Судана! Твоих предков сюда привезли, как коров, в трюме!.. У вас всех ни родины, ни флага, ни герба, вы — дичь транзитная, и, если бы не мы, вы давно бы уже съели друг друга! И ты меня будешь гансом называть, ты, который чудом спасся от линча в шестидесятых?! Тебе не в школе преподавать, а обувь прохожим чистить в Central Park!
Прибывшая охрана скрутила Мартынова, после чего он едва не повторил ошибку молодости, угодив за решетку прямо со школьной скамьи. Правда, теперь вменялась ему не карманная кража, а обвинение в рамках программы NO TO RASISM. Выручил, как обычно, Флеммер, договорившись и с окружным прокурором, и с судьей, и с Эдвардсом…
— Эндрю, — сказал он Мартынову, выводя его из кутузки, — еще сто лет назад мы стреляли из лука, но это не повод говорить негру, что он негр. И потом, ты не прав, мой русский друг. Американцы для мира сделали не так уж мало. Скажи-ка, разве не Уатт изобрел первую паровую машину?
— Нет, конечно. Ее сделал русский механик Ползунов за несколько лет до Уатта.
— Да что вы говорите? — иронично изумился Флеммер. — Выходит, и синтетический каучук — дело рук не Эдисона?
— Это тоже бесспорно, — усмехнулся Мартынов. — Кто, кроме русского ученого, мог открыть способ получения искусственного каучука из спирта, выгоняемого из картофеля? Лебедев — фамилия гения!
— Ага, и бензиновый двигатель не Отто сконструировал?
— Этот двигатель был построен русским моряком Костовичем.
— А рентген?!
— Иван Грозный, — напомнил Мартынов, погрозив Флеммеру пальцем, — прошу не присваивать его право открытия рентгеновских лучей! Он еще в середине шестнадцатого века говаривал своим опричникам: «Я вас всех в задницу имею и насквозь вижу!» Так что опоздал Рентген со своим аппаратом, опоздал…
Флеммер расхохотался, а Мартынов, доверительно склонившись к плечу невысокого зятя Малкольма, прошептал:
— Да, кстати, Рой… Уатт-то — англичанин, а Отто и Рентген — немцы, гансы, так сказать…
Они оба рассмеялись и направились в ресторан пить виски и есть крабов.
Эти воспоминания ворвались в голову Мартынова только из-за одного упомянутого эпизода…
На стене между флагом и гербом Нью-Йорка, города, который Малкольм считал родным домом даже здесь, в Вегасе, висел лук и колчан, заполненный стрелами.
Глава 8. Опять индейцы?
Когда детектив Чески и МакКуин прибыли на улицу Апачей, они тут же поняли, что их предположения относительно возможного пребывания здесь Мартенсона ошибочны…
Еще за пятьсот ярдов до дома Чески увидел столб черного дыма, поднимающегося вверх густыми клубами и расползающегося над Вегасом, как дождевая туча. Велев таксисту остановиться у эпицентра событий, Чески выбрался из машины, и первое, что вырвалось из его уст, было:
— Fuck…
Подойти к дому не представлялось возможным. Несмотря на то что за распахнутыми настежь коваными воротами виднелся невероятных размеров двор, включающий в себя зеленый газон, похожий на поле для гольфа, яблоневый сад и множество покрытых плиткой дорог, оказаться внутри этого рая было решительно невозможно. На дворе стояла густая невадская ночь, и мириады мелькающих проблесковых маячков создавали атмосферу живого участия спасательных служб и полиции в деле возгорания дома известного в США человека. Около десятка пожарных машин, несколько «Фордов» полиции Лас-Вегаса, три огромных микроавтобуса с надписью: «AMBULANCE» на капоте запрудили все пространство. В пешем порядке по двору носились какие-то люди в форме копов, брандмейстеров, врачей и еще кого-то, о принадлежности их к какой-то конкретной службе Чески не мог даже догадываться.
Пожарные лили воду и пену, копы писали и ковырялись в земле, парамедики грузили носилки с телами в свой транспорт.
— Что здесь происходит? — спросил Чески у стоявшего неподалеку и жующего жвачку тинейджера с велосипедом в руках.
— Ты что, слепой? Дом горит.
— Это я вижу. А почему он горит?
— Ты даешь, дядя… Почему горит дом — ты спрашиваешь. Да потому, что его кто-то поджег! Не от зажигалки же крышу снесло!
Чески пригляделся. Действительно, крыши не было.
Мимо него промчались двое санитаров с носилками в руках. На них на животе лежал высокий детина и кричал: «Вытащите ее, вытащите ее!»
Приглядевшись, Чески увидел, что из задницы блондина в костюме от Ponti торчит стрела с оперением индейцев племени манахаттоу: белое перо с тремя серыми полосками.
— Странно все это, сэр, вы не находите? — пробормотал МакКуин, наблюдая за тем, как вторая пара санитаров грузит еще одного громилу в костюмной паре. Разница была лишь в том, что у него стрела торчала в спине.
— Нахожу, сынок, нахожу. — Чески вынул пачку и выцарапал из нее сигарету. Нужно было срочно приступать к общению. Приметив незанятого работой пожарного, он подошел к нему и похлопал по плечу: — Огонька не найдется?
— Издеваетесь? — горько пробормотал брандмейстер. — Наклонитесь и поднимите любую из головешек.
Покачав головой, он изрек:
— А я-то думал, что этот дом переживет века.
— Мы, американцы, склонны преувеличивать достоинства своей страны, — миролюбиво заметил Чески. — Из-за чего сыр-бор, кто бы мне это пояснил. — И, словно нехотя, детектив сунул руку в карман, заведя полу пиджака назад. Обнаружив на поясе собеседника полицейский значок, пожарный стал более искренним и менее патриотичным.
— Я не знаю, что здесь произошло на самом деле, сэр, да только по имеющейся информации полчаса назад тут началась пальба, после чего загорелся дом. Потом кто-то протаранил машиной ворота и умчался. Если доверять вашим коллегам, то следом помчалась еще одна машина…
Чески пожевал губами. Было ясно, что он снова опоздал.
— Трупа Малкольма не обнаружено?
— Трупов вообще нет! Но и живого хозяина тоже никто найти не может. Есть только охранники дома со свернутыми челюстями и сотрясением мозга, есть раненые охранники, есть обдолбанные химией восемь доберманов, трупов — нет!