КиберЧаръ
Шрифт:
Шобы идша по млеку
Спал тихонько на боку.
Шобы очи заволок
Буде сон тэбэ глубок.
Мурлыкающий голос подпевал, пока в ответ не зашуршал ещё тихий храп. Тогда домовой со сдавленными охами, держась за лохматую спину, соскочил с кровати и исчез в своём углу. А под потолком ещё сильнее засверкали охранные заклятья расширенной магической подписки бытовых чар.
Бидбей
Оно урчало в темноте. Скребло. Чавкало. Подвывало. Скрежет когтей, царапающих асфальт, отдавался визгливым эхо и резал уши. Борозды наполнялись радужным маслом, сверкающим даже во мраке. Клешни подгребали под себя, засовывая в зубастую пасть всё, что попадалось. На них наматывались длинные кислотно-зелёные полимерные кишки, путались, затягивались узлами и собирались уплотнениями. Набухшие шишки рвались и проливались жирными лужами между когтей. Потоки мутной жижи скатывались по грязному жёлобу вдоль тротуара и обрушивались между чугунными прутьями решётки в бездну под городом.
За машиной, морщась от ядовитого смрада, неспешно вышагивал дворник в синем комбинезоне с распятым на копье ящером – символом магистрации Центрального округа Москвы. В его окрашенной в цвет комбинезона бороде с визгом носились мелкие существа, но он их не замечал, бездумно размахивая пышной метлой и мурлыкая под нос.
– Э-э, чароблох казённый! Ты чё на нашей земле трёшься?
Из подворотни, потирая носы, выбрались два типа: молодые по голосу, но с длиннющими по последней моде бородами. У одного вплетены нитки с разноцветным бисером, у другого люминесцентными красками нарисована голая девица в полный рост. Она кокетливо покачивала бёдрами в такт движений бороды и вроде даже подмигивала.
Дворник не сразу понял, что обращаются к нему, а потом застыл с занесённой метлой, перестав чиркать ею по дорожному покрытию. Мелкие существа испуганно скрылись в волосах и спрятались под подбородком, а огромные глыбы исчезающих во мраке домов, словно надвинулись. Магический полог покоя скрывал огни их окон и подавлял звуки шумных застолий и семейных скандалов, поэтому казалось, что над фонарными столбами протянулась бесконечная бездна ночи. Зеленоватый свет отражался от неё и светил только вниз, словно обрезанный невидимым лезвием.
– Ты чё шуршун должностной, тебе всё можно?
Модные типы тоже были задрапированы в рабочие комбинезоны, только вместо символа магистрации их грудь и спины украшали надписи «Уберём ВВ».
Уборочная машина заскребла сильнее и прибавила ходу.
– Вали, подметала подзаборная! Тута мы трудимся!
Дворник замычал и вжал указательный палец в ладонь, отключая руну «подписка». Цветные затычки в ушах тут же растаяли радужным туманом, грохочущая музыка стихла, а начарованные существа вынырнули из-под бороды и исчезли.
– Что за моделька такая? – заинтересовался тип с бисером.
– Воздушная Хаврошка Знахарь Два.
– А метла?
– Помело стандартное…
– Вот я гляжу! – встрял тип с нарисованной девицей. – Маготходы не собират, а токо раскидыват. А коли сток засорится под нами? И чаго? Скажут ваша земля, сами за свою ману и правьте?
– Да я то что? – дворник попытался спрятать метлу за спину, но она тоже растворилась в воздухе, и он вжал голову в плечи. – Мне сказали, я иду. Откуда мне…
– Башку мне не делай, бздюлина архимагова, свиток путевой кажи!
– Полегче, Бидбей, он же при исполнении… – проворчал тип с бисером в бороде.
– Я ща тоже исполню! Мало не будет!
Дворник отшатнулся, зашарил рукой в нагрудном кармане, но потом хлопнул себя по лбу. Ткнул в руну «грамота», и над ладонью появился свиток с печатями и вензелями. Он раскрылся и замахал краями листа, словно крыльями. Над растопыренными пальцами проступила надпись с названием Центрального округа и картой местности.
– Бюрократы чудодейные! Свитки не сменили чагото? – Бидбей весь сморщился, и без того узкие глаза на опухшем лице почти исчезли, зато рот разошёлся от уха до уха, поэтому и крик получился на всю улицу. – Всё равно вали отсюдова!
В темноте что-то взвыло и по заревам вокруг фонарных столбов прошла рябь. На безлюдной улице стало ещё темнее. Запустились охранные чары. Прислушались к разрастающемуся скандалу и начали сравнивать его признаки с противоправными действиями из хранилища данных магистрации. Нежное салатовое сияние потемнело до ядовито-болотного.
– Полегче…
– Заткнись, Дивногорский, без тебя тошно!
Дворник затряс рукой, убирая свиток, и припустил за уборочной машиной. Шум от её клешней и когтей уже стих, но остаточное эхо ещё бродило между тёмными исполинами человейников, проскакивало в арки и уносилось визгливым эхом в глухие колодцы слипшихся домов.
Бидбей шмыгнул носом и хлопнул себя по бороде, как раз по ягодицам нарисованной девицы. Она что-то пискнула и залилась стыдливой краской, но на её кокетство давно не обращали внимания.
– Это не просто… – забормотал Дивногорский.
– Чё ты извечно пророчишь? Надо Пушке звонит……
– Это не ошибка! Наше прошение положили в долгий ящик.
– Это на тебя положили! – снова заершился Бидбей. – Тыщу раз твержу, не дразни. Сам местный полдня как стал…
– Зато из тебя травник ещё лезет…
Они разошлись на разные тротуары и пару минут с ненавистью смотрели друг на друга. Дивногорский морщился и мял бороду, так что тонко гремел разноцветный бисер. Его напарник быстро загорался, но и отходил так же. Он первый пересёк дорогу и вытянул из рюкзака два куска медной проволоки, изогнутые буквой «Г».
– Чё лупишься? Я стажёр – ты наставник, мне искать, развиваться и сознание менят. А тебе смотрет и править, коли косячу.
– Не тряси воздух, – буркнул Дивногорский. – Качай свой третий уровень. Рамка сама не ищет. Ищет разум! Инструментальная магия – штука капризная.
Бидбей зажал проволоку в кулаках и пошёл по улице, закатив глаза. Даже он слыхал, что такими костылями уже никто не пользуется. Есть же зелья расширяющие сознания, медитация и обряды. Он вздохнул и проворчал сквозь зубы: