Чтение онлайн

Дойдя до бара, Андрей понял, что изрядно взмок от подобной физзарядки. Майка на спине пропиталась потом, а мокрые волосы прилипли ко лбу.

В зале был полумрак, и он не сразу увидел Ивана, сидевшего в компании собутыльников.

Андрей уселся неподалеку и стал наблюдать. За столом Ивана были двое мужчин и одна женщина. Со времени, когда они виделись в последний раз, Иван явно сдал. Он постарел, даже его движения были по-стариковски замедленными. Одежда висела, как на вешалке, и явно была с чужого плеча. Внешний вид его друзей тоже оставлял желать лучшего.

Гость махнул официанту. Подождал. Еще раз махнул. Никто к нему не спешил. Дождавшись внимания, он спросил:

— Чем поите и кормите?

Официант профессионально оглядел нового клиента.

— Любой каприз за ваши деньги, — смахнул он крошки со стола и положил меню.

Андрей заказал бутылку водки, креветок, соленых сухариков и попросил два пива.

Пенный напиток был противным. Сделав глоток, Андрей отодвинул пойло и налил полную рюмку водки. Подозвав официанта, попросил принести хорошего пива. Через минут десять ему на стол поставили две новые кружки. Андрей попробовал, пиво было вкусным и холодным. Вот это действительно пиво!

Он залпом опрокинул рюмку водки и с удовольствием закусил хрустящим соленым огурчиком. Водка побежала по сосудам, и ему стало так тепло и уютно, что он на миг забыл, где находится и для чего пришел.

Он сидел за столом, потягивал пиво и продолжал наблюдать за Иваном. Тот опустошил свою кружку и направился к барной стойке. Что-то говорил бармену, но ему отвечали отрицательным качанием головы.

До Андрея дошло, что его товарищ опустился до состояния попрошайки. Да, это Иван сейчас слезно просил у бармена пиво в долг, а тот, качая кудрявой головой, непреклонно отказывал ему. А Иван все стоял и просил. Видя, что уговоры не действуют, он перешел на угрозы. Бармен хорошо знал своего посетителя и не обращал на него внимания — все это он слышал неоднократно и давно привык.

Андрей опять подозвал официанта и попросил пригласить Ивана за свой столик. Бывший кореш в сильном подпитии не сразу узнал Андрея. Он плюхнулся на стул и, не говоря ни слова, стал пить. Вдруг до него дошло, кто перед ним, и он тут же полез целоваться. Его пьяный рот, набитый закуской, извергал слова восторга. Получалось нечеловеческое мычание. Попытки объятий Андрей брезгливо прекратил.

Что греха таить, Андрей и сам порой набирался до чертиков, но все-таки не любил пьяниц и себя за пьянку корил. Он смотрел на товарища по лагерю и отказывался узнавать его в этом опустившемся человеке.

Иван прибыл к ним в отряд после пересылки и сразу попытался сойтись с авторитетами зоны. Он рассказывал осужденным, что входил в состав одной из самых серьезных преступных групп Новгорода и принимал участие в целом ряде крупных краж. Его слушали, не скрывая уважения. Но тогда Иван не догадывался, что это был обычный балаган, в котором ему отвели всего лишь роль шута.

Однажды ночью Ивана разбудил заключенный:

— Есть базар!

Они вышли из барака и направились в сторону пилорамы. Когда открылась дверь, он увидел заключенных, которые, наплевав на всякую пожарную безопасность, вовсю дымили среди досок и опилок.

— Ну что, Скок, шевели батонами! Прогони нам еще раз порожняки о твоих делах в Новгороде! И поведай честной братве, как ты выставлял хаты!

Иван затрясся, как осиновый лист. Он глянул на осужденных и понял, что шутки кончились.

— Сука, сказочник, — произнес один и дважды ударил его ножом в живот.

Добивать его не стали и все молча разошлись по отрядам.

В больничке, лежа с зашитым животом, Иван узнал, что авторитетным заключенным стало известно, что он, находясь в пересыльной тюрьме, взял себе биографию одного из авторитетов Новгорода. Сначала все проходило гладко — его хорошо встречали на пересылках, честная воровская братва делилась с ним последним, он вкусно ел и крепко спал, не зная, что малявы уже неслись по тюрьмам и лагерям, и жить ему оставалось недолго. Чужая жизнь, взятая на прокат, на зоне не прощается.

Иван провалялся в больничке больше двух месяцев и вышел оттуда худым и бледным. После того как его поставили на ножи, Иван не знал, как ему жить на зоне. Идти в «мужики» ему не хотелось — пришлось бы обязательно работать, а работать Иван не любил. Записаться в «активисты» — боялся блатных, которые не простили бы это.

Пока он размышлял над превратностями судьбы, его вызвал начальник оперативного отдела:

— Как дела, резаный? Ты знаешь, что ты приговорен, и жить тебе дня два?

У Ивана подкосились ноги. Он уперся рукой о стенку и со страхом взглянул на «кума».

— У тебя одна дорога — в актив. Вокруг тебя одни ножи. Думай, — произнес начальник и закурил.

Иван лихорадочно думал. От умственного напряжения на его покатом лбу появилась испарина.

— Я согласен, — еле слышно произнес Иван.

Его назначили хлеборезом в столовую.

Жизнь Ивана потекла размеренно. Иногда ему казалось, что ничего не может поколебать его будущее, да и срок, словно майский снег, таял день за днем. Однажды во время помывки в бане его попытались ошпарить. Один из заключенных налил полную шайку кипятка и медленно направился к скамейке, на которой сидел Иван. Тот сидел спиной и не видел происходящего. Вся голова и лицо были в мыле. Осужденный уже поднял шайку, но вдруг что-то произошло, никто толком и не понял, заключенный с криком свалился на пол, страшно ошпарив себе лицо и грудь.

Того, что Андрей подбросил ему под ноги кусок мыла, никто не заметил. Единственным человеком, узнавшим это, был Иван.

Тогда же он пообещал пригласить Андрея к себе, в Новгород.

Однако, как говорят, если хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Так и случилось. Иван оказался на свободе на полгода раньше Андрея, и новая жизнь захлестнула его. За все время, пока Андрей досиживал срок, Иван не отправил ему ни одной обещанной посылки. А ведь клялся матерью. Прошло еще полгода, и Иван вообще позабыл о друге.

И его недавний звонок мало бы что изменил. Иван пил ежедневно, не просыхая. В последнее время начал путать дни и недели, да они у него и не отличались.

И вот сейчас, находясь в баре, Иван не радовался приезду своего товарища. Проснувшееся было чувство вины быстро сменилось вечным желанием выпить за чужой счет. Андрей заглянул в глаза бывшего друга, но не смог разглядеть там ни радости встречи, ни вообще чего-то человеческого — болото, топь, грязь.

Оплатив заказ, Андрей вышел. Бывший кореш и собутыльники шустро пересели за его столик и бросились подъедать и допивать.