Чтение онлайн

Он лежал на диване и вспоминал вчерашний вечер, нового друга Андрея. Они встретились в ресторане Молодежного центра. В начале застолья он контролировал себя, старался меньше пить и больше слушать рассказы Андрея, как он отбывал небольшой срок в колонии Мордовии. Андрей все рассказывал и рассказывал, каждый раз подливая в рюмки водку. И Максим потерял контроль, вслед за Андреем стал опрокидывать одну за одной.

Максим помнит, как подозвал официанта, рассчитался за обоих и направился к выходу, как Андрей помогал ему получить пальто в гардеробной. Как надел пальто и вышел на улицу. Холодный ветер с Казанки слегка освежил его. На какой-то момент стало лучше, предметы один за другим стали вставать на свои места.

Подкатившийся приступ тошноты заставил его свернуть за угол ресторана. Пройдя метров тридцать, Максим уперся в деревянный забор частного дома. Он двинулся вдоль забора и оказался в кустах. Засунув в рот два пальца, искусственно вызвал рвоту. Потом постоял минут пять и побрел в сторону остановки.

Троллейбус ехал медленно, изредка останавливаясь на Ленинской дамбе.

«Куда ехать, — думал Максим, — домой?»

Ему не хотелось волновать мать. Он никогда еще не приходил домой в таком состоянии. И решил ехать к Лиле.

Что произошло ночью, помнил плохо. Максим обратил внимание, что Лиля ведет себя не так, как прежде. Ее молчание становилось невозможным.

— Ты что молчишь? Если я виноват — скажи, а в молчанку играть не надо.

Извиняться, не зная за что, не входило в его правила. Он редко просил прощения — где-то прочитал, что извинение — не что иное, как проявление слабости. Сильный всегда прав, это был девиз его жизни.

Максим со школьной скамьи усвоил правило, что слабых бьют. А чтобы тебя не били, ты должен быть сильным.

«В чем сила?» — часто думал Максим. Для отдельных людей сила заключалась в правде, а для него — в деньгах. Деньги, считал парень, давали людям независимость в суждениях и поступках, и Максим всеми силами стремился к такой независимости.

Вот и сейчас, наблюдая за Лилей, Максим видел красные от бессонной ночи и слез глаза. Расспрашивать ее, а потом утешать он не хотел. Лиля молчала, молчал и он. Молча выпил чай, поблагодарил за ночлег, прошел прихожую и стал одеваться. Рукав у пальто был испачкан мелом, и он попросил щетку. Лиля нагнулась и, достав щетку из тумбочки, передала ее Максиму. Минут пять она наблюдала, как он чистит рукав, а затем, взяв щетку, почистила и полу пальто.

Уже в дверях он обернулся, хотел что-то сказать, но, махнув рукой, вышел за дверь.

«Вот и все», — подумала Лиля. К ее горлу подкатился ком. Слезы вновь, предательски потекли из глаз. Не думала она, что их отношения закончатся так.

«Да, — вспомнила она слова Максима, — бизнес есть бизнес, он не терпит слабых. В нем все решают деньги, деньги и деньги, и ничто другое. Любовь и сострадание в бизнесе не живут. В бизнесе живут волки. Чем матерей волк, тем он успешней».

Лиля в окно смотрела вслед Максиму. Она все понимала, но сердце отказывалось верить тому, что произошло. Все смотрела и смотрела, слезы катились по ее щекам, они были горькими, какими бывают слезы утраченной любви. Максим уходил не оборачиваясь.

Он шел, не замечая плотную стену прохожих, голова не соображала, пронзительный ветер продувал осеннее пальто, колени не гнулись, зубы выбивали отвратительную дробь. О Лиле он не думал.

Пошарив по карманам, Максим нагреб около десяти рублей и зашел в магазин. У прилавка висело объявление, в котором большими буквами было написано, что водку продают после одиннадцати. Часы показывали половину девятого.

Максим стоял у водочного отдела. К прилавку подошла крупная женщина в грязном белом халате. Ее пальцы были увенчаны золотыми кольцами, а в ушах висели массивные золотые серьги:

— Что нужно? Читать не умеешь?

Максим посмотрел на нее и тихо попросил продать ему бутылку.

Продавщица глянула так, словно перед ней был марсианин.

— Ты что, не понял? Посмотри на часы! Если не уйдешь, я вызову милицию, она разберется! — с явной угрозой произнесла продавщица.

Она еще раз внимательно посмотрела на покупателя — видно, что тот мучается с похмелья, жалко, конечно. Но он хорошо одет и не похож на пьяницу. Боясь провокации ОБХСС, она решила не рисковать.

Максим вышел, и новый приступ боли пронзил его голову словно иглой. Максим зажмурился и тихо застонал. Ему казалось, что пережить это невозможно. Один за другим накатывали приступы тошноты.

Максим присел на бетонный блок и стал осматривать всех, кто стоял у магазина. Неожиданно к нему подошел мужчина. Он выглядел неважно. На нем было старое осеннее пальто, а на голове вязаная спортивная шапочка с надписью «Спартак — чемпион». По всей вероятности, местный пьяница. Он сочувственно посмотрел на парня и, заикаясь, произнес:

— Болеешь? И я болею. Тебе бы похмелиться, а то можешь ласты склеить. Так бывает. Мы-то народ привычный, а ты, гляжу, в первый раз? А вдруг у тебя слабое здоровье, вот и сыграешь в ящик. Раньше Максим на такого даже не глянул бы, считал ниже своего достоинства. Теперь ясно понял, что его спасение в руках этого оборвыша. Он достал деньги и, не считая, передал ему. Мужик быстро исчез в дверях магазина.

Он появился минут через пять. В его помятом пакете, судя по объему, находилась не только бутылка, но и закуска. Он знаком показал, чтобы парень шел за ним. Зайдя за угол, они сели на лавочку. Пока Максим открывал водку, мужчина достал из кармана грязный стакан. Максим налил граммов пятьдесят, ополоснул емкость и лишь потом налил себе от души.

Максим поднес стакан ко рту. В нос ударил невыносимый запах водки. Закрыв глаза, он залпом выпил. Водка обожгла все внутри, надо было закусить. Он с трудом проглотил кусок хлеба и, не попрощавшись, побрел дальше. Его собутыльник кричал и благодарил за водку, но он уже не слышал. Боль медленно отпускала. С каждой минутой становилось легче.

Максим пришел домой около десяти часов утра. Мать всю ночь не спала. Взглянув на Максима, она все поняла. Он прошел к себе в комнату, разделся, лег и моментально заснул. Проснулся от прикосновения матери. Она говорила, что пришли друзья. Пришлось умыться и выйти. Ему было значительно лучше, голова уже не болела. Единственным напоминанием являлся противный привкус во рту. Олег предложил прокатиться. Одевшись теплее, Максим вышел из дома.